Мне было всё равно, какие у него отношения с сыном. Это их проблемы, в конце концов. Интересовала лишь наша сделка. Никифоров был доволен тем, что я убрал лимб, а это уже половина успеха. Вторая половина зависит от его натуры. Вот сейчас и посмотрим, насколько он порядочный.

Никифоров меня не разочаровал. Он кивнул, моргнув глазами, затем сообщил, что доволен работой и забудет о Николае. Дело он удалит, разумеется — завтра, в рабочий день.

— Но учтите, если ваш брат вновь попадётся, он не отвертится, — предупредил Никифоров, когда мы направлялись к его автомобилю. — И тут дело даже не в том, что я такой вредный. Просто не только я вижу отчётность. В этот раз я смогу объяснить начальству, почему дело Николая Светлова исчезло из базы. Проведена беседа, первый раз совершил ошибку, обвиняемый всё понял, осознал и больше так делать не будет… Если в следующий раз попадётся, я не смогу его защитить.

— Я всё понял, — кивнул я в ответ. — Благодарю вас. С ним я уже побеседовал. Он парень смышлёный и больше так делать не будет.

— Ну да, охраны ночью нет. И продавца тоже, — хитро прищурился Никифоров, затем рассмеялся. — Ладно, я шучу так. Надеюсь, что Николай образумится.

Следователь сорвался с места и принялся болтать без умолку. Рассказал недавний забавный случай, когда подозреваемого приковали к металлической скобе в участке, ушли оформлять документы, а он оказался метаморфозником. Умудрился вытащить руки из наручников, превратив их в желе на глазах Никифорова. А затем попытался убежать, но ничего не вышло.

— Этот чудак, наверное, от волненья, хрен его знает… в общем, он переборщил с выплеском маны, и его ноги начали хлюпать по полу. Вот так странно… Хлюп-хлюп! — выдавил сквозь смех Никифоров. — В общем, до двери добрался кусок расплывающегося желе. Это надо было видеть!

— И часто у вас такие случаи? — поинтересовался я, улыбаясь и в то же время стараясь перебороть горечь во рту. Всё-таки ёлочка, болтающаяся на зеркале заднего вида, была серьёзным испытанием.

— Да не очень, — признался Никифоров. — В этот раз от жары накрылся артефакт антимагии, вот и получился такой инцидент. А обычно мы подавляем магию, как можем. Еле фурычит этот чудо-ящик, но хоть это. Лучшего нам ещё не выдали.

Никифоров продолжал трещать как заведённый, общаясь со мной как с приятелем. Но я не был настроен на разговор. Во рту снова запершило, и я начал покашливать.

Это была явно не простая ёлка, а какой-то артефакт, способный воздействовать на антимага. Ведь аллергии у одарённых не бывает.

— Простыли? — взглянул на меня следак, уже поворачивая к моему дому.