Было видно, что совсем недавно эта женщина приобрела нового господина своей души, и теперь в полумраке вокруг ее головы светился призрачный бело-голубой ореол. Густав де Мезьер сделал неуклюжий выпад, стараясь поразить призрак не только острием меча, но и, как его когда-то учили черные жрецы, еще и заключенной в кольцо силой херра Тойфеля, но результат получился откровенно нулевой. Во-первых, херр Тойфель сам боялся того малого, что уже вошло, и еще сильнее — того очень большого, просто огромного, что еще не вошло. Во-вторых, из-за дергающей боли, распространившейся уже на всю руку, удар получился совершенно никакой, острие бессильно скользнуло по пластинам доспеха, даже их не оцарапав. Де Мезьер приготовился нанести повторный удар, и тут призрак, который, собственно, оказался не призраком, воскликнул голосом его дочери:

— Папа, ты что, сошел с ума⁈ Это же я, твоя Гретхен!

После этих слов призрака эспада выскользнула из ослабевшей руки и с нежным звоном упала на мраморный пол. За эспадой последовали ножны, а следом за ними на пол бесформенным мешком осел и сам Густав де Мезьер, в мозгу которого насмерть схлестнулись любовь к дочери, приказы херра Тойфеля и панический ужас перед той силой, которая сейчас стояла у него на пороге.

Увидев, что ее отец упал, Гретхен обернулась и растерянно сказала:

— Падре Александр, герр Серегин, фройляйн Ника, заходите, пожалуйста, кажется, папе стало плохо.

«Ага, — подумал капитан Серегин, — папу без малого что не посетил гражданин Кондратий, а эта — „ему, кажется, стало плохо…“. Лилию бы сюда, да где ее взять?»

— Тут я, — произнесла юная сопливая богиня, материализуясь во врачебном халате, шапочке и со стетоскопом в двух шагах от Серегина, — кому нужна моя помощь?

— Вот ему, — кивнул Серегин на распростертого на полу Густава де Мезьера.

— Да, — сморщила носик Лилия, — я, конечно, помогу этому мужчине, пусть он и тевтон, но сперва освободите его от этого мерзкого кольца! Ему становится все хуже и хуже, пока оно находится у него на пальце.

Гретхен, прикрыв рот ладонью, наблюдала затем, как отец Александр, поскрипывая сочленениями брони, подошел к ее отцу, лежащему на полу и, нагнувшись, неожиданно легко снял у него с пальца кольцо. При этом раздался такой ультразвуковой визг, что у всех засвербило в ушах. Но продолжалось это недолго. Священник, не прекращая читать «Отче наш», передал кольцо Кобре, та положила его на левую ладонь и прошептала короткое заклинание, после чего визг оборвался, а кольцо вспыхнуло ярким бело-голубым светом и немедленно расплавилось, испустив зловонный дымок и превратившись всего лишь в большую каплю серебра, которую Кобра стряхнула на пол. Одновременно в кабинете заблагоухало так, будто там раздавили очень крупного клопа-вонючку, размером примерно с откормленную крысу. Но тяга в камине и приток свежего воздуха через приоткрытое окно довольно быстро очистили помещение от неприятного запаха.