Я сдержал слово, и о существовании этой фотографии знают только два человека — Вы и я.

Ваш В.»

Читая это послание, Ольга не смогла сдержать смех. Этот подчеркнуто вежливый тон, прекрасно подходящий для общения с английской королевой, в данном случае выглядел сущей комедией.

Тем не менее, фотография была брошена в печь, отапливающую кабинет классной дамы, а осколки разбитой пластинки — в ведерко с золой. Надежда никак не отреагировала на этот шаг. Видимо, она действительно не знала, что находилось в конверте.

Через некоторое время они уже входили в знакомую квартиру. Петр Андреевич, по словам горничной, был на службе, но Надежда Ивановна, судя по всему, была здесь частой гостьей и горничная без возражений предоставила квартиру в их распоряжение.

Надежда не стала терять времени и сразу провела Ольгу в хозяйскую спальню. О, тут было на что посмотреть. Даже малосведущей Ольге было понятно, что ночное отдохновение — далеко не главное назначение огромной кровати, служившей центром композиции. При желании на ней можно было разместить человек шесть, если плотненько. Пол был устлан ковром невероятной толщины. Ножки Ольги утопали в нем чуть ли не по щиколотку. Точнее сказать, толщина ковра была обыкновенная, но под ним находилась еще какая-то мягкая подкладка. Ольгу удивило, что помимо электрической люстры, на стенах висели бронзовые бра со свечами. Кроме кровати, в комнате был комод, шифоньер, туалетный столик с зеркалом и несколько пуфов. «Да, женщины здесь ночуют не реже, чем мужчина» — подумала она.

— Подожди меня, я сейчас, — сказала Надежда и выскользнула в боковую дверь. «Наверное, туалетная» — подумала Ольга.

Внимание Ольги привлек толстый том, лежавший на комоде. На его обложке не было никакого названия, и любопытство Ольги победило скованность, характерную для человека, пришедшего в чужой дом. Открыв наугад том, она уже не смогла от него оторваться. Это оказался альбом фотографий. Самым старым экземплярам этого собрания было не меньше восьмидесяти лет. Это были цветные гравюры, выполненные с дагерротипов. Тут же, аккуратным канцелярским почерком было указано: «ок. 1840 г.», «1871 г.», «1895 г.» Но главное, что все они изображали занятия любовью или, в крайнем случае, обнаженных женщин. Перед Ольгой открылся целый мир. Мир неистовой страсти, мир безумных ласк, мир фантастического желания. Внимание гимназистки привлекла фотография, на которой две девушки — подростка сидя на кровати, ласкали друг дружку точь-в-точь, как ее научили в этой же квартире.

— Тебе нравится? — спросила Надежда, подойдя сзади и положив ей голову на плечо.