— Поэтому вы и не вышли замуж?
— Да.
Глаза Надежды Ивановны как-то подозрительно заблестели, и Ольга поняла, что ее учительница имела в прошлом несчастье столкнуться с носителями такой несправедливой философии.
— А Петр Андреевич?
— Он — исключительный человек в этом отношении. Я очень ценю его дружбу, и он великолепный любовник. Но, я, честно говоря, боюсь. Сейчас наши отношения устраивают нас обоих. Если мне придется оставить свое нынешнее место, то невольно попаду в зависимость от него, и это со временем может разрушить наши отношения. Пусть все остается, как есть.
— И вы его ни капельки не ревнуете к этой Маше — горничной и к другим его женщинам?
— Трудно сказать категорически. Но ревность имеет весьма мало общего с любовью. Скорее, она — проявление чувства собственности. Любовь делает людей счастливыми, ревность — только несчастными. Это — постыдное чувство. Как я могу позволить себе то, за что осуждаю других? Он — не моя собственность, а свободный человек. Он никогда не ставил мне никаких ограничений и волен поступать, как он сочтет нужным, — твердо закончила Надежда.
— Вы все-таки его немножко ревнуете. Ну, чуть-чуть, — догадалась Ольга.
— По-моему, у Жюля Верна, описан способ, как стать храбрым: дескать, тот, кто ничего не боится — тот не храбрый, а просто дурак. Не может нормальный человек не бояться того, что угрожает его жизни. А тот, кто хочет стать храбрым должен просто вести себя так, как будто ему не страшно. Преодолевать свой страх. Тогда он уйдет. Но ведь трусость — не единственное позорное свойство, которое следует в себе изжить — зависть и стяжательство, леность и раздражительность, это все — из той же категории. И их тоже можно победить через преодоление их проявлений. И ревность… Мне кажется, что я была с тобой слишком откровенна.
— Я понимаю. Вы не признаетесь в этом ни самой себе, ни, тем более, мне. Будь по вашему — вы его не ревнуете. Мне показалось.
— Ты умница, я всегда это знала.
Так, беседуя, они дошли до дома Ольги. Надежда Ивановна не отказалась выпить чаю и охотно подтвердила, что попросила Ольгу помочь отнести к себе домой связку книг и накормила ее обедом.
Глава 4
Верно говорят: не все коту масленица. И отличницы иногда получают двойки. Редко, но бывает. Не миновала эта чаша и Ольгу.
Это случилось в пятницу, когда нормальные люди уже предвкушают отдых от недельных трудов. Так считают и ученицы гимназии, особенно на уроке закона Божия. Единственный человек в классе, кто этого мнения не разделял — батюшка о. Антоний, невероятно тучный и малорослый священник ближайшей церкви. От него всегда несло прогорклым лампадным маслом, которым он смазывал волосы и бороду. Он весьма серьезно относился к своему предмету и требовал того же отношения от учениц. К счастью, из-за ограниченных умственных способностей он никогда бы не стал светочем церкви. Все что требовалось для успехов по его предмету — зубрить учебник. Это было даже полезнее, чем присутствовать на уроке, поскольку батюшка никак не попадал под латинский афоризм: «Ясно мыслящий — ясно говорит». Но в этот раз попа слушали с интересом. Слишком уж животрепещущая была тема — грехопадение. Большинство девиц уже давно прочитали соответствующее место из Ветхого Завета и имели какое — никакое представление о том, что произошло между Адамом и Евой после съедения пресловутого плода, оттого откровенно потешались над попытками о. Антония изложить существо дела, обходя щекотливые вопросы. Поп понимал, что над ним смеются, и понемногу свирепел, набрасываясь на гимназисток за самые ничтожные нарушения дисциплины.