— глубокомысленно сказал Эбенгальф. — Рандан Таонкрахт этого никогда не поймет, сколько ни бей его Лопатой по вздорной голове!.. Ты мне вот что скажи: когда он тебя призвал, ты куда сначала угодил? В камин? — А как ты догадался? — удивился я. — Так часто бывает. Вашего брата, демона, так и тянет поближе к правильному огню, — туманно пояснил он. — Ты вот что, Маггот: становись поближе к камину, а когда я закончу читать заклинание и умолкну — прыгай в огонь. Не бойся, не обожжешься — не успеешь! — Ладно, — кивнул я. — Только не медли, — предупредил он. — А то придется всю эту тягомотину по новой заводить… Стоило Эбенгальфу произнести первые слова заклинания, как толстое разноцветное стекло единственного крошечного окна глухо задребезжало под напором ураганного ветра. На этот раз моя подружка Овётганна пришла сюда не для того, чтобы нежно растрепать мои волосы, она собиралась как следует поскандалить. Эбенгальф осекся и вопросительно посмотрел на меня. — Похоже, этот Мир не хочет отпускать тебя, Маггот! — Не Мир, — тихо сказал я. — Только ветер. Один из ветров… — Ну если так… — протянул он. Я был уверен, что сейчас Эбенгальф скажет, что не собирается связываться с сердитыми древними ветрами, что ему, мол, здесь жить и поэтому мои проблемы — это мои проблемы, а он умывает руки… Я здорово недооценивал этого упрямца! — Если так, придется начать все сначала, — твердо сказал он. — Ничего, Ронхул Маггот, не бзди, не пропадем! Окна у меня крепкие, древняя работа: замок-то я не строил, он от Ургов остался… В общем, стой смирно и не дергайся — будь что будет! Эбенгальф снова забормотал древнее заклинание. Наслушавшись историй Таонкрахта о славном прошлом альганцев, я ожидал, что услышу какие-то знакомые слова — например, на латыни. Но никакой латынью там и не пахло. Какой-то марсианский речитатив, иначе и не скажешь! Впрочем, скоро мне стало не до лингвистических изысканий, и даже рев не на шутку осерчавшего ветра за толстыми стенами замка больше не заставлял меня сжиматься в испуганный комок: я уже стоял одной ногой в другом Мире, и все остальное не имело значения. Потом что-то произошло, но тогда я не осознал, что именно, просто внезапно понял, что голос Эбенгальфа умолк, и, не раздумывая, шагнул вперед. Пламя в камине больше не казалось мне серьезным препятствием: кажется, я просто забыл, что огонь имеет свойство обжигать… Я и не обжегся, разумеется! Просто шел вперед, пока не понял, что дальше идти невозможно: я уперся в стену, которая при ближайшем рассмотрении