— Да уж, и не поспоришь, — выслушав меня до конца, вздохнул Ильич. — В свое оправдание могу сказать, что товарища Ленина после Гражданской войны тоже заедала рутина и оглушала какофония мнений товарищей по партии, да и здоровье уже было не то. А теперь, товарищ Серегин, мы хотели бы услышать ваши предложения.

— Командирский костяк моего кавалерийского корпуса, — сказал я, — пришел из очень интересного мира, где под влиянием моих коллег, в дальнейшем именуемых «Старшими братьями», товарищ Ленин все же совершил свою теоретическую революцию в коммунистическом движении, отбросив нежизнеспособные догмы чистого марксизма во тьму внешнюю, что весьма благотворно сказалось на мировом коммунистическом движении. Но из того мира к нам не попало ни одной книги, только живые люди, настоящие коммунисты, верные бойцы за дело Ленина-Сталина, и их младшие товарищи, члены ленинского коммунистического союза молодежи. Сейчас я предлагаю вам направить товарища Кобу ко мне в Тридесятое царство — как вашего полномочного представителя и для обмена опытом между коммунистами различных миров. Потом, когда мы утрясем вопрос с правильным Брестским миром, для лечения и повышения квалификации в Тридесятое царство отправитесь уже вы, оставив будущего товарища Сталина вместо себя исполняющим обязанности председателя Совнаркома. Про этого человека я могу сказать, что в зависимости от обстановки он может менять свои мнения, но никогда не меняет убеждений.

— Постойте-постойте, товарищ Серегин, — воскликнул Ленин. — А какова, по-вашему, разница между этими двумя понятиями?

— Убеждения отвечают на вопрос «что надо делать», а мнения на вопрос «как этого следует добиваться», — ответил я. — Поэтому товарищ Сталин, несмотря на самые головокружительные маневры, неотвратимо шел к победе коммунизма, а его преемники, у которых убеждений уже не было, грубо говоря, заблудились в трех соснах. Сначала они провозгласили «мирное сосуществование двух систем», а потом и вовсе шаг за шагом идейно разоружились и капитулировали перед мировым империализмом.

— Ну что же, товарищ Серегин, опять же с вами не поспоришь, — хмыкнул Ильич. — Пожалуй, мы примем ваш план за основу. Я тоже склоняюсь к мнению, что в нашем идеологическом багаже пора провести инвентаризацию, беспощадно выбросив из него то, что после победы социалистической революции показало свою несостоятельность. И с носителями таких идей нам тоже придется расстаться без всякого сожаления, ибо из-за какофонии их разноголосых воплей мы не в состоянии расслышать ни одного разумного мнения. Но прежде мы должны оценить обстановку во всем ее многообразии, поэтому, товарищ Коба, мы сделаем так, как предлагает товарищ Серегин. Отправляйтесь, то есть оставайтесь в Тридесятом царстве в качестве полномочного представителя нашего ЦК, и главной вашей задачей будет наладить связи с коммунистами других миров и времен.