— Значит, так, Александр Иванович, — сказал я, — за Афганскую операцию вам великая благодарность в приказе и сердечное рукопожатие. Сделано было хорошо. А теперь оставьте на том направлении один эскадрон «Шершней» для устранения мелких недоделок, а всеми остальными силами готовьтесь к выполнению старой-новой задачи. Я имею в виду упреждающий удар по американским силам первого удара и подводным лодкам с баллистическими ракетами на Европейском ТВД. У нашей разведки есть сведения, что противник намеревается взять нас на слабо, объявив о готовности в любой момент развязать сначала ограниченную, а потом полномасштабную ядерную войну. Скорее всего, это самоубийственное желание коллективно исходит сразу от всей американской элиты, уже приготовившейся к инопланетному, то есть нашему завоеванию. Теперь, чтобы дядя Рональд не сильно надувал щеки, необходимо выбить из-под него пол, причем так, чтобы нас ни в коем случае не могли спутать с местными советскими силами. Орбитальная сканирующая система уже выявила и классифицировала все цели, относящиеся к средствам первого ядерного нападения, авиации и средствам ПВО, теперь ваша задача — так приготовиться к их уничтожению, чтобы мне потребовалось только отдать приказ, и уже через час задача была выполнена. При этом, как и в прошлый раз, никакие наземные действия не предусматриваются, только удары с воздуха.

— Хорошо, Сергей Сергеевич, — кивнул маршал Покрышкин, — поставленную задачу мы выполним. А теперь что-нибудь еще?

— Есть еще один вопрос, — сказал я, — но только он не служебный, а личный, можно сказать, человеческий. Но если вы не хотите обсуждать подобные вещи, тогда не надо.

— Странный вы человек, товарищ Верховный Главнокомандующий, — пожал плечами мой собеседник. — Власть у вас в Единстве примерно такая же, как у самого Бога, это я говорю вам как настоящий коммунист и бывший атеист, но, несмотря на это, спрашиваете у подчиненного разрешения задать ему личный вопрос…

— Чтобы наше Воинское Единство не превратилось в рать абсолютно управляемых биороботов, все личное в нем должно быть надежно отделено от служебного, — пояснил я. — Только так и мои Верные, и я сам можем остаться людьми в полном смысле этого слова, ведь я вам не господин и не хозяин, а командир и старший товарищ. А вас лично я дополнительно к тому еще уважаю и ценю, как одного из тех людей, что в тяжелейшей войне сломали германский нацизм и коллективно водрузили Знамя Победы над Рейхстагом. Если бы не вы, то некому было бы отправляться в поход летом две тысячи шестнадцатого года. Извините, Александр Иванович, сказал как мог.