— Двадцать миллионов — это слишком много, — веско сказал вождь. — Пять-шесть миллионов было бы достаточно. И еще товарищ Серегин прав в том, что партию непременно нужно чистить: от прохвостов, от карьеристов, и еще от тех, кто, достигнув высоких постов, зарос спесью и утратил единство с народом. Необязательно это должна быть первая категория, иногда достаточно просто сказать: «Пошел вон, пес!».

— Ну вот, — сказал я, — товарищ Сталин высказался, значит, дальнейшие пустые разговоры пора прекращать. Вот возьмем кое-кого за жабры, тогда и договоримся до упора. А сейчас я хотел бы знать, стоит брать эту публику прямо сейчас или немного погодить.

— Прямо сейчас не надо, — сказал товарищ Брежнев, большой специалист в разных аппаратных процедурах. — Делать это следует тогда, когда делегаты пленума дослушают доклад мандатной комиссии, наговорятся траурных речей, проголодаются и соберутся на обед. На голодный желудок в таких случаях и голова лучше работает. А сейчас ждем, пока развернется орбитальная сеть и даст нам первые результаты психосканирования территории СССР. Без этого не понять, сколько в каждом конкретном случае нужно вешать в граммах.

— И это тоже правильно, — сказал лучший друг советских физкультурников, на чем мы и порешили.

Два с половиной часа спустя, там же

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

И вот, наконец, первое заседание закончилось, и члены ЦК и технические работники аппарата зашевелись на своих местах, приготовившись покинуть зал и отправиться в забронированный на спецобслуживание ресторан.

И вдруг, в такой патетический момент, началось невероятное. Во всех дверях сразу появились люди в чекистской форме начала пятидесятых: фуражки с синим околышем, синие бриджи и защитные гимнастерки, начищенные до зеркального блеска хромовые сапоги, золотые погоны у офицеров и бордовые у рядового состава. Стволы сотен самозарядных винтовок с примкнутыми ножевидными штыками и единых пулеметов нацелились на мятущуюся массу партийно-номенклатурных деятелей, считающих себя совладельцами советской страны. Для пущего эффекта можно было бы впустить в зал хотя бы один «Шершень», но я счел это излишним.

Ноги у участников сборища ослабели и подогнулись, и они неловко шлепнулись задницами на свои прежние места. Кстати, что-то мне эта мизансцена напомнила. Ах да — разгон Учредительного Собрания в восемнадцатом году. И хоть тут я никого разгонять не собираюсь (скорее, наоборот) все равно очень похоже.

И тут же на возвышении президиума открывается портал, и оттуда, прямо из неведомого параллельного пространства первым делом появляются бойцы в экипировке «Неумолимого», а за ними — официальная делегация, к которой за время ожидания добавились Самые Старшие Братья, еще один Григорий Романов и… Мэри Смитсон (так, вдруг пригодится воды напиться). Также я взял с собой Кобру и Диму-Колдуна, а вот Анастасию с Птицей попросил подождать на той стороне. Малых и сирых, которых можно простить, здесь нет, и небесные хляби тоже разверзать не потребуется. Зато заклинание Истинного Света я подвесил в зале почти автоматически, не задумываясь. В ситуации, когда необходимо как можно скорее наладить контакт с аборигенами, чтобы свои опознали своих, Истинный Свет, показывающий все таким, как оно есть, незаменим.