А вот в Китае имеют место совсем другие настроения. «Да как же такое может быть⁈» — думают местный Дэн Сяопин и его сообщники. Вот только они сделали ставку на Запад, начали развивать отношения, смягчая политический режим и улучшая инвестиционный климат, как вдруг прилетело откуда не ждали. Ради чего все это было, если западноевропейские страны после окончания боевых действий полностью и без остатка попадут в сферу влияния Советского Союза, а Соединенные Штаты Америки в лучшем случае из гегемона западного мира превратятся в страну такую же, как все, а может, и вовсе прекратят существование. Кто тогда будет опекать китайское руководство, направлять его по пути демократии* и вливать миллиарды долларов, фунтов, франков и марок в китайскую экономику? Сила, взявшаяся переделывать этот мир, могущественна и безжалостна. Быть может, следом за Европой и Америкой она обратит внимание и на Китай? Такие вот в Пекине имеются опасения.

Примечание авторов: *До первых беспорядков, вызванных требованиями неограниченной «демократизации», осталось два, а до мятежа студентов на площади Тяньаньмэнь — четыре года.

На самом деле это, конечно, пустые беспокойства. Мне уже известно: там, наверху, в двадцать первом веке, Китай стоит с Россией спина к спине, крепче чем скала, а значит, это обязывает меня вразумлять и направлять китайское руководство, а не лупить эту страну дубиной наотмашь. С Европой и Америкой история совсем другая: они остались нашими врагами, несмотря на вполне демократический характер российского общества. А это значит, что причина враждебности западных элит заключается не в идеологических расхождениях между коммунизмом и капитализмом, а в том, что они желают отправить русский народ по пути североамериканских индейцев, после чего целиком заполучить себе наши богатства, леса, поля и недра. И Китая это тоже касается в полном объеме. Было уже такое в истории западной цивилизации, и не раз, так что мы должны помнить об этом, чтобы не совершить непоправимой ошибки.

— Итак, товарищи, — сказал я, когда все приглашенные расселись за столом, — по первому вопросу сегодняшней повестки дня слово имеет товарищ Сталин из мира сорок второго года…

— От товарища Серегина мы всегда видели только хорошее, — произнес Виссарионыч. — Если он говорит про кого-то, что это хороший человек, при ближайшем рассмотрении эти сведения полностью подтверждаются. И, наоборот, если он утверждает, что некто — интриган и негодяй, этим сведениям тоже можно верить с полной гарантией. О Мао Цзэдуне товарищ Серегин ничего говорить не стал, просто положил на стол перед нами стопку книг, где описаны дела этого человека в течение всей его жизни. Мол, решайте сами, товарищ Сталин, нужен ли вам такой соратник по коммунистическому движению. И мы решили, что нэ нужен. Более того, нам стало понятно, что такой руководитель будет вреден и самим китайским коммунистам. Прежде мы совершенно неправильно оценивали личность товарища Мао и его возможности. Тот, кто тянет вверх траву, чтобы та быстрее росла, должен иметь совершенно особый склад ума, никоим образом не совместимый ни с какой руководящей работой, и уж тем более с обязанностями лидера коммунистической партии. Тогда, минуя каналы Коминтерна, по линии военной разведки, мы переправили все необходимые материалы в Яньань, чтобы товарищи из центрального комитета китайской компартии могли бы сами решить судьбу своего вождя. И вот, как нам стало известно совсем недавно, на внеочередном пленуме ЦК КПК Мао Цзэдуна, а также ряд его приспешников, в рамках развязанной ими же кампании по улучшению стиля партийной работы, освободили от всех занимаемых постов и исключили из партии как интриганов и властолюбцев, недостойных высокого звания коммуниста.