Тут взгляд муфтия остекленел, а лицо приобрело расслабленное выражение, как это обычно бывает в подобных случаях. И хоть было видно, что это не проработка, а инструктаж, я все равно вызвал Лилию. Уж слишком много лет потенциальному ценному сотруднику.

Та появилась за спиной господина Арсанукаева и, не задавая вопросов (чай, не в первый раз), сразу же положила ладони ему на виски. Глаза товарищей комитетчиков дружно округлились от удивления и даже шока, но давать пояснения сейчас было крайне несвоевременно. Так продолжалось минут пять. Потом муфтий Чечни пришел в себя, глубоко вздохнул, размотал с левого запястья четки и принялся перебирать костяшки, беззвучно проговаривая слова молитв одними губами. И снова все терпеливо ждали, только Лилия убрала ладони с висков пациента и с видом прилежной школьницы на цыпочках подошла ко мне.

Наконец Мухаммад-Башир-хаджи закончил молиться, снова намотал четки на запястье, после чего поднял на меня взгляд и сказал ровным тихим голосом:

— Я все понял, господин Серегин. Всевышний объяснил мне, что от вас он требует, поступая по совести, делать миры лучше, чище и добрее, чтобы в них как можно меньше лилась ненужная кровь, и не было излишних страданий, и что пока вы не закончите с исправлением этого мира, путь дальше просто не откроется. Еще он сказал, что впереди у вас очень много тяжелой работы, и что нам не стоит задерживать вас у себя ненужным упрямством. Говорите, что нужно сделать, и я исполню любое ваше повеление.

— Это не повеление, а просьба, — сказал я. — Вот видите, сидят члены временного комитета по управлению чеченской национально-культурной автономией. Вы тоже должны войти в этот комитет на общих правах. Светские власти должны быть хранителями порядка, а духовному управлению следует поддерживать в народе нравственность и мораль. Некоторые считают ислам синонимом дикости, но я не утверждаю это мнение. Надеюсь, что вашими трудами и при поддержке центрального имперского правительства здесь на двадцать лет раньше, чем в Основном Потоке, будет построен образец высокой исламской цивилизации, свободной от вражды, пороков и извращений.

— И опять я с вами согласен, — сказал муфтий Чечни. — И еще один вопрос. Могу я увидеть тех людей, которых вы забрали из этого мира?

— Разумеется, можете, в любой момент, когда вам будет удобно, — ответил я.

— Мне удобно прямо сейчас, — сказал Мухаммад-Башир-хаджи, вставая, — помогите мне одеться.

— Не стоит одеваться, — возразил я. — В тех краях, где расположены сортировочные лагеря, сейчас жаркое лето, а потом вы вернетесь в этот же кабинет. А еще, чтобы два раза не делать одну и ту же работу, с нами пойдет… полковник Масхадов. Все это быстро — одна нога здесь, а другая там.