Потом я по всем правилам представил присутствующим Лилию, ведь именно ей предстояло целить господина Арсанукаева. Аслан Масхадов промолчал, а вот будущий пациент ответил, что видит на челе этой маленькой джинни печать Всевышнего*, а потому полностью доверится ее лечению. На этом мы и договорились, и я вернул гостей на исходную позицию. Лечиться муфтий Чечни будет в режиме «ночной санаторий», а днем ему предстоит заниматься делами своей епархии, окончательно успокаивая взбаламученные настроения.
Примечание авторов: *джинны в исламе, как и люди, имеют выбор быть праведными или стать слугами Шайтана.
Покончив с этими делами, я осмотрелся в окрестностях нашего Богоспасаемого Отечества: нерешенные задачи остались только там. В Северной Корее все еще правит солнцеликий* вождь Ким Ир Сен. С Советским Союзом горбачевского извода и с постмаоистским Китаем отношения у него прохладные. Идеология чучхе, читающаяся как красный корейский национализм, даже при благоприятном внешнем окружении загоняет маленькое северокорейское государство в самоизоляцию, из которой не просматривается никакого благоприятного выхода. Как учит нас пассионарная теория Льва Гумилева, у замкнувшегося в себе этноса, пережившего естественный срок существования, есть только три выхода. Первый — инкорпорация в растущий дружественный суперэтнос, второй — разбредание народа в разные стороны и его растворение в ближних и дальних соседях, и третий — геноцид со стороны недружественной агрессивной цивилизации.
Примечание авторов: *псевдоним Ким Ир Сен (настоящее имя Ким Сон Чжу) в переводе с корейского означает «Восходящее солнце».
Геноцида я не допущу ни при каких обстоятельствах, а разбреданию и инкорпорации препятствует закрытая структура северокорейского государства. И в то же время Южная Корея уже в значительной степени инкорпорирована в американскую систему, но не как ее равноправная часть, а как полуколония-полупротекторат. Я объединял Корею с севера на юг в мирах пятьдесят третьего и семьдесят шестого годов, в мире восемьдесят пятого года ситуация на Корейском полуострове осталась вне моего внимания, ибо ее разрешение в пользу товарища Кима не было обязательным условием допуска на следующий уровень. Главным для меня тогда было вовремя попасть в девяносто первый год, и все, что не способствовало этой задаче, проходило по статье «прочее».
Американцы там с Юга свои войска вывели, а вот товарищ Ким без явной отмашки из Москвы и Пекина возобновлять боевые действия на пятьдесят третьей параллели не торопится. И правильно, кстати, делает: добром ему южные корейцы не дадутся, и крови при принудительном объединении государства без решающего превосходства в силах со стороны Севера может пролиться немало. Товарищу Романову там просто не до Кореи, хватает и иных забот с внутренней обстановкой, Афганистаном и только что завоеванной Европой, с которой теперь тоже что-то надо делать. Что касается пекинских деятелей, то они под руководством Дэн Сяопина увлеченно жахались в десны с переносчиками демократии, и были крайне шокированы, когда предмет их страстной любви исчез внезапно и безвозвратно. До событий на площади Тяньаньмынь там еще четыре года, а потому все ужимки и гримасы западных «партнеров» воспринимались за чистую монету.