— Это он? — тихо спросил меня Жириновский.

— Да, он, — так же вполголоса ответил я. — А что вы хотите — год жизни на свежем воздухе без государственных забот и треволнений, без страха за жизнь близких, но зато под присмотром профессоров медицины цивилизации пятого уровня. Такая жизнь, как мне кажется, подходит этому человеку даже больше, чем ожидание неведомо чего у меня в Тридесятом царстве. Т-с-с, кажется, на наше появление обратили внимание.

И в самом деле, Николай воткнул топор в колоду, отер с чела трудовой пот и изобразил на лице приличествующую случаю улыбку.

— Добрый день, господин Серегин, — сказал он, — очень рад вас видеть. И вам, господин хороший, не знаю вашего имени, тоже желаю здравствовать.

— Добрый день, Николай Александрович, — ответил я. — Позвольте представить вам моего спутника. Это мой политический партнер Владимир Вольфович Жириновский, партийный лидер и единственный действующий патриотический политик из тысячи девятьсот девяносто четвертого года. То время было похоже на эпоху Временного правительства, только растянувшуюся на восемь лет, и девяносто четвертый год — это самая его середина. Кончать надо с этим безобразием, и как можно скорее, и господин Жириновский, являющий собой помесь Пуришкевича, Милюкова и Столыпина в одном флаконе, в качестве союзника, как я считаю, подходит мне лучше всего.

И тут к отцу подлетела Анастасия, накинувшая на его плечи полушубок со словами:

— Оденьтесь, Папа, а то простудитесь.

Николай Александрович поправил полушубок и с долей иронии спросил:

— А как же ваши любимые большевики — чем они вам оказались нехороши?

— Нет там настоящих большевиков, все закончились, — ответил я. — Дворянство после разрешения бездельничать разложилось где-то за полтора века, последователи Ленина с этой задачей управились кратно быстрее. В причины этого явления я сейчас вдаваться не буду, просто прежде, чем приступить непосредственно к работе, господин Жириновский хотел задать вам несколько вопросов.

— В таком случае, — сказал экс-император, — прошу проходить в дом. С дровами на сегодня закончено, хватит и на дом, и на баню.

Разговаривали Владимир Вольфович и Николай Александрович наедине, так как это дело личное, и вышел лидер либерал-демократов из кабинета экс-императора задумчивым, а вот хозяин дома, напротив, выглядел так, будто скинул с плеч какую-то ношу, переложив на своего собеседника. Мы сердечно попрощались, и прямо из Дома Романовых шагнули на «Неумолимый», откуда я переправил господина Жириновского прямо к месту его проживания.