Некоторое время мой гость сидел молча, потом сказал:

— Я даже и не знаю, что ответить, потому что прежде о таких вещах просто не думал, и делал то, что казалось правильным. Таким уж воспитали меня родители.

— Все верно, — согласился я. — «Воспитали родители» — это главные слова. Школа и прочая государственная пропаганда по большей части не в силах перебить того, чем ребенок напитывается в отчем доме от матери и отца. И горе тому обществу, в котором у значительной части населения эти информационные потоки противоречат друг другу или хотя бы перпендикулярны. Тогда при малейшем потрясении внешняя цивилизованность слетает как облупившаяся шелуха, и на поверхности бытия появляется дикий зверь. Правда, тут есть еще одно обстоятельство. Эффективность государственной пропаганды зависит от ее достоверности. Если власти в стране говорят одно, а делают нечто другое, то все их заявления превращаются в пустой звук вроде кваканья лягушек. Все их слышат, но никто не воспринимает всерьез. А вот у тех, чьи слова не расходятся с делами, влияние на массы имеет вполне действенный и даже подавляющий характер. Люди там у вас, в Велика Кладуше, разные, и воспитывали их родители по-разному, но, несмотря на это, они почти все встали под ваши знамена.

— Господин Сергий, я не понимаю, зачем вы это мне говорите? — спросил Фикрет Абдич.

— Масштаб маленькой западно-боснийской автономии со столицей в Велика Кладуше для вас мелок, — ответил я. — И контроль за всем Бихачским регионом тоже не до конца соответствует масштабу вашей личности. Избирали же вас в девяностом году Председателем Президиума Боснии и Герцеговины, и я даже не буду задавать вопроса, почему вы уступили этот пост господину Изетбеговичу. Ни тогда, ни сейчас на той стороне никто даже и не думает о честной игре, поэтому и Мы, вместо того, чтобы разговаривать разговоры, сразу же стали бить этих людей наотмашь, ибо любого другого обращения они просто не понимают.

— Так вы хотите… — заговорил было мой собеседник.

Но я прервал его:

— Да, Мы этого хотим. Сейчас не время отсиживаться на маленькой и спокойной должности. Убийства сербов требуется прекращать, а виновных в них наказывать с летальным исходом. Но что делать, если в происходящих зверствах виновна почти вся общность боснийских мусульман, за исключением только самой малой ее части? Если бы не ваш положительный пример, Мы бы, наверное, склонились к какому-нибудь более радикальному способу решения боснийского вопроса, а не выбрали мусульманскую автономию в составе единой Сербии. О собственном действительно суверенном государстве вы можете не мечтать. В мирах тридцать лет тому вперед, несмотря на то, что сербское сопротивление там давно задавлено мощью коллективного Запада, истинным правителем Боснии и Герцеговины является Высокий представитель Европейского Союза, назначаемый из Брюсселя. Вы же никогда не жили в своей суверенной стране, а потому не умеете это делать. Сначала в Боснии правили истамбульские паши, за ними пришли генерал-губернаторы из Вены, потом Босния больше семидесяти лет существовала как часть Югославии, и вот в девяносто втором году Алия Изетбегович объявил независимость, и сразу началась резня, потому что по-другому взаимодействовать с соседями цивилизованные дикари, составившие вашу самодельную элиту, просто не умеют.