Для Александра Гордеева такое явление, как маски-шоу, не новость: жил он в эти времена в своей исходной инкарнации в подростковом возрасте, и запомнил их ужас и мерзость. Его память сохранила все: и похоронки с первой чеченской войны, и разгул вороватых либеральных политиканов, и хронические невыплаты зарплат, и мизерные пенсии стариков, и шахтеров, стучащих касками на Горбатом мосту, и веерные отключения электричества, погружавшие во мрак российские города и села. К защитникам такой формы правления он относится с презрением и гадливостью, и только отсутствие соответствующего разрешения мешает ему приказать парням полковника Коломийцева покрошить ельцинских прихвостней в мелкий бефстроганов.

У Виктора Коломийцева чувства совсем другие. Как выходец из позднесоветской эпохи, он взирает на происходящее, как на то, чего в принципе не должно было случиться. Очарование демократией, перестройкой, гласностью и прочим ускорением в нем давно кануло в Лету, но еще хуже месье Горбачева оказались те, что пришли ему на смену. В мире девяносто первого девяносто второго годов он увидел начало этой истории, а в девяносто четвертом застал ее разгар. Ведь за десять лет до того было невозможно представить, что воевать с бандами моджахедов придется не под Джелалабадом и даже не под Ашхабадом, а на внутренней территории бывшего Советского Союза, в городе Грозном, причем с бывшими товарищами по оружию, изменившими присяге и перешедшими на сторону воплощенного зла. Но еще более омерзительны ему люди, которым такой кровавый хаос выгоден, позволяя ловить скользкую рыбу в мутной воде, а также их обслуга и охрана.

Поэтому, когда один из подчиненных генерала Коржакова дернулся, хватаясь за свою «ксюху», полковник Коломийцев в упор от бедра отсалютовал по нему из ручного парализатора, заодно вырубая всех, кто стоял позади в проеме двери и на лестничной площадке. Картина получилась достойная кисти Босха. Деятели из личной президентской охраны, попавшие под удар парализующего излучения, выпали в осадок и больше не отсвечивали. Но это было еще не все — снизу раздался крик майора Антонова: «Бросайте оружие, вы окружены!». Бежать некуда, спереди засада, сзади засада, и четверо уже валяются в отключке. Охранники Ельцина тоже иногда смотрят телевизор, так что понимают, насколько глубоко влипли. И это еще в Москве не известно о полной и окончательной кончине американской гегемонии. Сначала один бросает автомат, а следом за ним пистолет, прямо на лестнице, потом то же самое повторяют остальные. И вот уже их начальника берут за шиворот, заводят за спину руки и обхлопывают карманы.