Он был прикован цепями из тусклого серебристого металла, обвивавшими его запястья и грудь. На шее висел амулет с мутным камнем, от которого тянуло подавляющей магией — такой, что даже Лита почувствовала, как волоски на руках встали дыбом.

Разбойники, уже оправившись от первого удара, снова поднимались. Один из них, заметив, что Лита отвлеклась, ухмыльнулся и кивнул в сторону пленника:

— Нравится наш трофей? Редкий экземпляр! Он нам сначала чуть лагерь не разнёс, а потом амулет его и усмирил. Теперь смирный, как щенок. Правда, красавчик?

Пленник дёрнулся в цепях, и в его глазах вспыхнула такая ненависть, что даже у Литы внутри что-то ёкнуло. Это была не звериная ярость. Это была гордость, которую пытались растоптать.

— Знаешь, что мне не нравится? — Лита медленно повернулась к разбойнику, и голос её стал тихим, отчего прозвучал ещё страшнее. — Мне не нравится, когда сильные люди стоят на коленях. Особенно когда их держат цепями, как зверей.

Разбойник расхохотался:

— А тебе-то что за дело? Хочешь, купи его! Или забери вместе с сундуком, нам не жалко!

Лита не стала отвечать. Вместо этого она вскинула руку и швырнула в него огненный шар. Не смертельный — просто чтобы опалить бороду. Разбойник взвизгнул и отлетел назад.

— Сундук — мой, — спокойно сказала Лита. — А он идёт со мной. Если кто-то против — пусть попробует сказать это громче, чем я кричу «Драконья Ярость».

Никто не решился.

Пока разбойники метались, пытаясь понять, что происходит, Лита подошла к пленнику. Он смотрел на неё с подозрением, почти с вызовом, будто готов был проклясть её, если она посмеет прикоснуться к цепям.

— Ну-ка, не дёргайся, — буркнула Лита, разглядывая замок на цепях. — Хотя, с другой стороны, дёргайся. Мне надо выпустить пар после этой таверны.

Она сорвала амулет с его шеи и швырнула его в костёр. Камень треснул с неприятным визгом, и воздух будто стал легче.

Пленник резко втянул воздух, и Лита увидела, как по его каменному телу пробежала едва заметная дрожь. Его сила возвращалась.

— Не вздумай сейчас падать в обморок, — строго сказала Лита. — Я тебя спасла, но нянчить не собираюсь.

Пленник попытался выпрямиться, но колени предательски дрогнули. Он стиснул зубы так, что на человеческом лице вздулись жилы, и снова попытался встать ровно.

Лита молча подобрала с земли трофейный меч и положила его рядом с ним.

— Держи. Если кто ещё сунется — пусть знает, что ты не беззащитен.

Пленник посмотрел на меч, потом на неё. В его взгляде читалось столько внутренней борьбы, что Лине захотелось на секунду отвести глаза. Но она не стала. Пусть видит: она не жалеет. Она уважает.