— А ты из Яви? — вывел из задумчивости вопрос мальчика.
— Что? Нет, я из Ульяновщины, шла в Себеж и заблудилась по дороге. Там туман был. Вот и свернула куда-то не туда.
— Ага, ага, — кивнул мальчик, а затем ловко подсёк успокоившуюся курицу, сунул её себе под мышку и поманил Юлю за собой. — Идём. Идём со мной. Не бойся.
— Да я и не боюсь… — пробубнила под нос Юля, но отчего-то стало неспокойно.
Они пошли далее по дороге, прошли ещё несколько десятков домов и вышли на берег реки или озера, где горели костры в каких-то странных вязанках. Там стояла толпа народа, и стало ясно, куда делись все деревенские жители. Многие из них были обряжены так же, как и сопроводивший её мальчик.
— Тут у вас празднество какое-то, что ли? — догадалась Юля, посмотрев на чучело, похожее на то, которое делали в Масленицу.
— Ага, Карачуна прогоняем, — кивнул мальчик и внезапно заорал в толпу: — Тятя, тятя, глянь-ка! Из Яви кто!
Крик привлёк внимание, и через мгновение Юля оказалась в окружении толпы в страшных масках и мохнатых-косматых костюмах. На глаза попались балалайка и что-то похожее на гусли. Возможно, тут слёт косплееров?.. Теоретически… это же может быть? Может же, верно?
Глупая мысль о том, что она вот так, как в книжке, которые она забросила, взяла и попала в другой мир, а то и в прошлое, надоедливым комаром зазвенела в голове, и Юля попыталась её отогнать как смехотворную. От окружившей её галдящей что-то непонятное толпы голова чуточку закружилась.
— Накось, милая, — какая-то симпатичная розовощёкая старушка с улыбкой сунула ей в руку кружку с дымящимся чаем. — Испей взвару. Полегчает.
Чай оказался травяным, сладким и хорошо согрел после прогулки по стылому туманному лесу, стало как-то одновременно тепло, легко и спокойно. А потом сознание померкло.
Глава 20 Щедрец
Ожега проснулась полной предвкушений. Поплескала себе в лицо водой, обрызгала лезущего под руку Модю, оделась, проверила шнуровку на наручах и поножах и выскользнула из комнаты вместе с увязавшимся за ней коловершей.
Почти все гости остались в Гнезде до конца Коляды, лишь прабабушка Кострома отбыла сразу после пира. Тётя Блага вроде бы немного оттаяла дома, и её можно было встретить вместе с тётями Браной и Бояной. Они хихикали, как девчонки, и о чём-то постоянно шептались. Вот и сейчас, несмотря на раннее утро, уже сидели в трапезной и завтракали, о чём-то болтая.
— Огневзор только что ушёл к детинцу на тренировку, — ответила тётя Брана на пожелание доброго утра и вопрос о двоюродном брате.
Вчера Ожега, узнав о том, что Огневзор с конца заурницы чуть не до утрося тренируется сначала один, потом с друзьями, тоже напросилась. Проснулась в шесть тридцать утра, посчитав, что до семи успеет, да и темень непроглядная на улице: в конце сваора солнце встаёт, то есть в полдесятого только светает. Но братец уже ускакал, и она поспешила за ним.