Миша минуту молчал, а потом издал весёлый смешок:

— Круто. Да уж… Ничё ты так задвинула…

— Так ты мне веришь? — спросила Оляна, так и не поняв, что подумал Миша.

— Ну вроде трёх голов на тебе не вижу, — фыркнул тот. — Но сказка интересная. Не обижайся, конечно, но кто тебе вообще эту хрень рассказал?

— Бабушка… — выдавила Оляна.

— Ага… вы свою бабушку врачам покажите, у неё, кажись, деменция, — пожал плечами Миша.

— Но ведь это… — Оляна умолкла, не решившись больше возражать. Сердце отозвалось острой болью на недоверие и непринятие её волшебной сути, но она успокоила себя тем, что Миша — человек, и людям свойственно лгать, а значит, и другим они не верят. До инициации она в принципе ничем особым и не могла доказать свою принадлежность к народу Нави. Было только её Слово, которому не поверили.

В каникулы они начали гулять. Миша рассказывал про себя, а Оляна в основном слушала и темы своей семьи больше не поднимала. Началась новая четверть. И вроде бы отношения у них с Мишей были довольно близкими, пока благодаря Дару Оляна не услышала, как Миша хвастает, что скоро с ней переспит, лишь немного осталось «дожать».

«Вы не представляете, какая она зазомбированная, — весело болтал Миша, — помните, как мы ту сказку про Змея Горыныча в пятом классе проходили? Ага, она до сих пор считает, что она того самого типа правнучки Змея Горыныча, прикиньте? У них в секте явно хорошо работают, как начала мне про это вещать со стеклянными глазами, я не знал, куда бежать. Вы бы это видели, натуральная зомби. Но да, сиськи у неё что надо и мордашка ничего. Она сама на меня вешается, что я, должен упускать такую возможность⁈»

Сердце в тот момент словно раскололось на куски и осыпалось пеплом, но Оляна ещё попыталась обмануть себя тем, что… Может, у людей так принято: говорить «за глаза» совсем не то, что думаешь и чувствуешь? Может, это Миша так пытался объяснить своим друзьям, почему встречается с девушкой, которую в классе прозвали «Блаженная»?

— Пошли ко мне? У меня предки к родне свалили, фильм посмотрим, — предложил Миша после школы. И Оляна согласилась, размышляя об очистительном костре и той потерей памяти. А что, если так волшебный огонь пытался выжечь у Миши все воспоминания о ней, чтобы Оляна могла сбежать и не оборачиваться? А она вместо этого пыталась воскресить то, чего, вероятно, никогда и не было.

— На тебе многовато одежды, — сказал Миша, по-хозяйски сложив ей руку на плечо, присев рядом на диване перед телевизором, куда Оляна смотрела пустым взглядом. Всё было не то и не так. От Миши почему-то пахло алкоголем, хотя Оляна не видела, чтобы тот что-то пил. — Преступно прятать такую сочную фигуру. Ты, кстати, хоть бы ресницы красила, а то бледновато выглядишь. Не круто это совсем быть такой до ужаса естественной… — всё больше смелел Миша, прижимаясь к ней, а потом его рука оказалась на её груди и… это было ужасно! Отвратительно и гадко.