По итогам этой беготни к жукам мы прибыли во всеоружии.
Те как раз прыгали на сиротливо опустевшей орбите и жаловались на субьду-злодейку. Автострада застряла на середине, в городе простаивали несколько небоскребов, а запчастей от торгашей не было. Им даже сгоряча запретили проводить ярмарку-распродажу и теперь наше предожение рассматривали все заинтересованные стороны, перекривая друг друга:
— Станция? Новая? Почти достроенная? Берем!
— Запчасти? Регулярно? Со скдиками? Дайте два каравана!
— Экслюзив и право на заправку бесплатно и вне очереди? Вот вам именной бокс и личная орбитальная гостиница!
После чего старпом поднял рюмку за удачное завершение контракта и закручинился:
— Вот была у меня мечта — сесть на выгодные поставки и чтобы премию получать каждый месяц. Была — и воплотилась в жизнь… О чем теперь мечтать?
На что флегматичный Тук лишь заметил:
— Можно подумать о том, что будем делать, когда вояки свои корыта окончательно разберут. Потому что жуки только-только начали три новых города закладывать. А наших запасов на них точно не хватит.
Лежавший в салате чуть-чуть уставший от здравниц Счастливчик Боб добавил:
— И с проповедниками что-то надо делать. Я смотрел фото их храма. Член там был замечательный. Надо восстановить развалины храма. Искусство — должно быть вечным.
И старпом получил новую мечту.
Глава 7. Труба от патефона
Дудди был редкостным мерзавцем. Склочным, сволочным, падким на гадости и при этом совершенно беспринципным. При всем при этом он умудрялся говорить гадости про честнейший экипаж «Антилопы» и при каждой встрече пытался устроить нам какую-нибудь мерзость. Одним словом — настоящий таможенник, купивший себе теплое место благодаря связям высокопоставленных родных и отрабатывавший каждую затраченную копейку.
Несколько раз мы сумели соблюсти баланс затрат и полученной прибыли, пропустив через его загребущие лапы всякие полезные штуки для астрошахтеров. Но потом эта наглая морда задрала ценник и шкипер предпочел больше не иметь с ним дел. Где-то раз в два-три года мы заглядывали на огонек, предлагали разные варианты, но так и не срослось. Все же если ты стал жадным идиотом, то это надолго, если не навсегда.
А потом Дудди прижали с ревизией и вышибли на пенсию в тридцать лет. Просто раз — и свободен, как птица. И скажи еще спасибо, что под статью не загремел, а то за тобой числится…
И Дудди сказал.
— Ты, лягушка-переросток. Ты ведь помнишь, как мы крутили разное. Так вот, если это всплывет, то на каторгу пойдем оба. И твой экипаж в придачу.
— Эхм… — булькнул невразумительно капитан, разглядывая шантажиста.