— А ты-то почему здесь очутился?! — недоумеваю я.

— Со мной все гораздо интереснее! Я как раз в бодрствующей смене был. И лично меня князь на речку отправил, а непосредственным спасением камердинера другие занимались.

— Так тебя лакея спасать отправили?

— В том то и дело, что нет! — огорошивает Шенк. — Не спасать, а взять твоих людей с поличным — дождаться, когда они лакея под лед спустят, и накрыть. Для того архаровцев твоих, что лакея топить ехали, из дворца и выпустили, хотя перекрыть входы-выходы — минутное дело! Тебе повезло, что именно меня вдогонку послали. Я их, мудаков твоих, возле реки перехватил — они в темноте прорубь искали. Ты что — не мог этого лакея втихаря удавить, раз уж приспичило? Пришлось нарушить в присутствии своих подчиненных прямой приказ командира полка — отправил я твоих казачков на конспиративную квартиру, а гусар обратно в Зимний увел. В общем, показал себя как твой приверженец, что наверняка повлечет для меня весьма серьезные последствия. Но отдать такую улику, как труп, а к нему вдобавок живых исполнителей в руки Ник-Нику я не мог!

— Но почему?! — недоумеваю я. — В смысле — зачем Ник-Нику труп лакея? Ну, отбил он своего камердинера, спас бы и лакея заодно! Но труп?!!

— Эх, четвертый год ты здесь лямку тягаешь, а до сих пор не научился интриги плести… — вздыхает Шенк. — Пойми, дубина! Императорская фамилия за 300 лет не могла не научиться остерегаться маньяков и… чересчур крутых реформаторов на троне. Картина маслом: завтра утром великий князь Сергей Александрович, насвистывая итальянскую оперетку, приходит попить чайку к императору Александру. И за второй чашкой, мимоходом, сообщает о милых ночных шалостях Ники. И о том, что СЕМЬЯ возмущена. Дальше… Срочно созван совет императорской фамилии и принимается решение об отрешении Ники от прав наследования престолом. Наследником престола до совершеннолетия Михаила назначается великий князь Владимир Александрович.

— Не пойдетрара на такое! Никогда! — в запале говорю я, но в душе уже шевельнулись сомнения.

— Еще как пойдет! — решительно рубит Шенк. — За подозрение в воровстве отправляли в Ташкент. За убийство, ешкин дрын, отправят на Таймыр.

— Пусть только попробуют, да я их… — вскакиваю я, но Петрович толчком в грудь роняет меня обратно в кресло.

— Что «ты»? Верные лично тебе полки будут заблокированы частями гарнизона. Кто сейчас командует округом? Владимир Александрович — самый заинтересованный в твоем отстранении человек! Зимний дворец оцепят поднятые по тревоге преображенцы и семеновцы. А у тебя кто есть? Ты над твоими любимыми атаманцами просто шеф! У полка свой командир есть! А сторонников своих тебе за час не собрать… И все! Финал. За что боролись, на то и напоролись… Разве что сошлют не на Таймыр, а куда-нибудь в более удобные места, — подумав, добавил Шенк, — в смысле для охраны удобные: чего людей-то в такую дупу загонять? Неужели не понимаешь, государь хренов, что со своей политикой сближения с Германией ты перешел дорожку очень многим? И они только повода ищут, чтобы начать тебя рвать? Вот получим мы прямо сейчас «Заговор великих князей» и «примкнувших к ним»…