– Вот об этом я и говорю, – обращается к Ани Рин. – Неумение себя вести и неуважение. Тебе, наверное, сложно такое представить, ты ведь, как и я, знаешь всему своё место. А этой, видать, место и правда только в конюшне.

– Она просто не переходила из гарема в гарем, – мягко говорит Ани, – она не видела и не знает, каково это, когда вечно живёшь в страхе потерять покровителя и получить взамен кого-то намного хуже или вообще никого. Ей можно простить ее характер, и потом, наверное, этим она и зацепила своего господина.

– Чушь, – подносит к губам бокал Рин. – Она просто невоспитанная и ставит себя выше нас. Она своим таким поведением оскорбляет каждого обитателя гарема. Она показывает, что мы якобы ничтожны, раз уж подчиняемся, она ведь не понимает, что мы любим своих господ. А она, видите ли, избранная, борец за свободу, будто здесь ее держали в клетке. Ужасное поведение, которое вместо уважения должно вызывать отвращение, – зло отталкивает от себя тарелку девушка. – Но, например, про эту очаровательную малышку такое не скажешь, – улыбается она всё ещё находящейся в комнате Ясмин.

– А в чём наша разница? – не понимая, смотрит на нее Ясмин. – Я тоже не принимаю своего господина, – игнорирует взгляд шокированных девушек гарема Арслана.

– Это нормально, чувствам нужно дать время, – спокойно отвечает ей Рин. – Но никогда себя с той оборванкой не сравнивай. Она страшный человек. Она вонзила в господина кинжал, украла моё колье, сбежала, подставил двух слуг, один из которых был ее же любовником и которые погибли из-за ее высокомерия. Не будь такой.

– Я не знала этого, – растерянно смотрит на нее Ясмин.

– Она навлекает беду на всех, с кем общается, будь с ней осторожна, – просит Рин. – Ты не просто девушка гарема, ты меченая, поэтому образумься и возвращайся к нам.

***

Ани проходит в господскую купальню в правом крыле дома и, дойдя до встроенной в пол ванны, которая легко способна уместить четверых, скидывает с плеч халат и обнажённый опускается в воду, сразу оказываясь в объятьях своего мужчины. Хосров устраивает девушку на своих бёдрах, долго целует в губы, поглаживает под водой бока, мнёт ладонями ягодицы. Ани обвивает руками его шею, трётся о возбуждённый член, ластится, показывает, как за день соскучилась. Хосров скучал не меньше, он крепче прижимает ее к себе, оставляет хаотичные поцелуи на благоухающей жасмином коже и вновь тянется к губам. С трудом разорвав сладкий поцелуй, Ани решает взять инициативу в свои руки и, заведя руку за спину, направляет в себя член.

– Будет больно, – посасывает мочку ее уха Хосров.