Любви Арслана им обоим бы хватило. Он бы ее в ней утопил. Но каждый его шаг, и Ясмин копья, в грудь упирающиеся, выставляет, а Арслан напирает, пропускает их наконечники через себя, а тупой стороной ее насквозь пронзает. Прибивает ее к себе болью, кровью, страданиями, один по эту сторону оставаться не хочет. Арслан бьётся затылком о каменную стену позади и злится на такое красивое, усеянное звёздами небо, которое словно издевается над ним. У него внутри огонь обиды на судьбу полыхает, а сверчки по новой свою песню заводят, не понятно, чему радуются. Он сидит, а к его ногам пропасть ползёт, уже за щиколотки обхватывает, «она тебя никогда не полюбит» нашептывает. «И не надо», – кричит в сердцах мужчина. Пусть не любит, пусть рядом жить позволит, потому что Арслан без нее умирает, а с ней он ее убивает. Будто бы Арслан этого не знает, будто не понимает, что он поле, усеянное клинками остриём наружу, и каждый раз, когда он девушку обнимает, на ней глубокие порезы расцветают. Любовь Арслана только боль доставляет, но только так он себя живым чувствует. Он без нее не сможет – уйдёт Ясмин, и он, как столетний прах, случайно путником побеспокоенный, по ветру разлетится. Арслан хочет жить, а жизнь только рядом с ней. Их отношения, как замкнутый круг, и из него прежними не выбраться, но Ясмин, может, и выберется, оставив в нём душу и обескровленное сердце, а Арслан оставит жизнь. Он поднимается на ноги и, стряхнув с себя пыль, требует открыть ворота.
Ясмин так и сидит в кресле в той же позе, в которой ее оставил Гуук. Она чувствует его присутствие, оборачиваться, чтобы понять, кто за спиной, – не надо. Арслан медленно подходит ближе и становится напротив.
– Я хотел тебя на куски порубить, хотел, чтобы ты кричала от боли и захлёбывалась своей кровью так же, как и я эти сутки, – каждое слово стоит огромных усилий, потому что Арслана злость на девушку по новой разрывает. – Но так больно было бы только мне, потому что ты боли больше не чувствуешь, иначе как ты осмелилась выйти за ворота? – нагибается к лицу, в пустые глаза смотрит.
– Я тебя не люблю, – она опять сквозь смотрит, в Арслане сердце, как заржавевшее ведро с пробитым дном, протекает. – Не смогу. Не люблю.
– А я без тебя не могу, – он ближе двигается, носом лба касается, прикрывает веки, выше поднявшись, волосы нюхает. – Не смогу. Поэтому я придумал тебе наказание, которое сделает тебе больно. Тебе будет так больно, что тебя будет разрывать изнутри, но ты не сможешь ничего с этим поделать, так же, как и я не могу. Почувствуй мою боль на вкус, поноси её в себе хотя бы немного, – пропитанным ядом голосом шепчет. – Война империи Чин закончится, и после свадьбы Гуука мы с тобой поженимся. А до этого ты будешь передвигаться по дворцу в кандалах.