– Нет, – выдыхает Ясмин и словно вмиг уменьшается, сгибается под тяжестью его слов. – Я же сказала, что не люблю! Ты не можешь так поступить, не можешь меня заставить, – кричит уже в спину удаляющегося правителя, заставляя его в очередной раз слушать истину, в которой тот даже не сомневается.

Ясмин прикрывает ладонями лицо и тихо поскуливает от только что услышанной новости. Это последний рубеж, перейди его Ясмин, и можно будет захлопнуть крышку гроба. Самое страшное, что на могильном камне будет уже стоять другая фамилия. Фамилия того, кого она ненавидит каждой клеточкой своего организма. Того, кто ее в этот гроб и положит.

***

Ани видела, что Ясмин вернулась, через окно, она в ужасе следила за происходящим во дворе и выдохнула только, когда заметила идущего к ним Гуука. Покой длился недолго, девушка узнала от зашедшей с кувшином воды прислуги, что Юна заперта в темнице. Ани нервными шагами меряет комнату, злится на свою беспомощность, на то, что так некстати Хосров отсутствует, и он никак подруге помочь не может. Решив, что хотя бы сможет ее мельком увидеть и узнать, как она, Ани хватает накидку и выходит в коридор. Девушку на нижние этажи не пропускают, рубят всю надежду твёрдым «господин запрещает». До самого рассвета Ани мечется по постели и, не найдя покоя, вновь выскальзывает в коридор, но сразу же возвращается обратно, узнав, что Юна в спальне Гуука. Больше она не ложится, взамен отпустившему беспокойству о подруге возвращаются уже которые сутки грызущие ее переживания за своего любимого. Хосров ушёл на войну. Он поцеловал ее тем последним утром в лоб, пообещал вернуться, но Ани всё равно боится. Она видел войну собственными глазами, она знает, что из неё не все возвращаются, а забирать она любит лучших. Она каждый день молится, чтобы ее любимый Смерти не приглянулся, чтобы его жизнь во имя жизни остальных она не попросила, не в этот раз. Ани так и сидит на постели, уставившись в окно и, продолжая шептать про себя «люблю», мысленно посылает Хосрову всю свою силу.

***

Три часа душевных терзаний, метаний, криков до сорвавшегося голоса и в итоге горючих слёз, обжигающих лицо, и наконец Юна слышит шаги из коридора. Тяжелая железная дверь с противным скрипом открывается, и она видит стоящего на пороге Гуука. Он тянет к ней руки, но Юна, отступив назад, прожигает его взглядом.

– Она умерла? – сама не хочет верить в то, что произносит.

– Она жива.

– Не лги мне! – истерика накатывает по новой, и Гууку приходится схватить метнувшуюся в коридор девушку.

– Поверь мне, она жива, – встряхивает ее за плечи мужчина. – Более того, даже не ранена. Она в порядке. Клянусь тебе в этом.