Он обхватывает руками ее бёдра, Юна издаёт рык, Гуук смех давит, на себя девушку тянет. Он разводит ноги плюющейся и кусающейся девушки, из уст которой льётся поток ругани, молча слюну с лица утирает. Юна продолжает отбиваться, но Гуук смыкает пальцы на ее горле и, приподняв ее голову, прикладывает пару раз затылком о деревянный пол не столько, чтобы отключить, сколько лишь бы усмирить, чтобы она так отчаянно биться перестала, а Гуук ей больнее делать. В глазах темнеет, но Юна сознание не теряет, она так же перед собой чёрную бездну видит и чувствует, как холодный вечерний воздух лижет ее обнаженную кожу.

Почти все силы ушли на борьбу с теми воинами, Юне кажется, у нее кости внутри все изломаны, где-то даже в порошок стёрты, от того, как болит челюсть, хочется выть, но она всё равно просить не будет. Она и без Джисона поняла, что сегодня они умрут, так почему умирать, видя торжествующую улыбку на отвратительном ей лице. Юна так просто не сдастся, она вновь подаётся вперёд, бьёт его лбом и не останавливается, даже получив обжигающую пощёчину.

Страха больше нет. Там, на самой грани, когда ещё секунда и можно закрыть глаза навеки, бояться уже поздно. Попробовав человеческую кровь тем более. Она бы тому воину горло сгрызла, если бы ее ударом не оглушили. Юна не знает, кто это и чего он от них хочет, но живым отсюда не выйдет, уверена. В глазах этого мужчины море чёрное, никаких волн, сплошной штиль. Его абсолютно безэмоциональное лицо, хладнокровие, с которым он кромсал Джихёна, его взгляд, в ещё живом человеке кости обугливающий, – Юне век жить, его не забыть, по ночам в холодном поту от кошмара просыпаться, отпечатки его рук со своего тела ножом вырезать, но не избавиться. Гуук ее грубо ласкает, ладонями по бёдрам, животу проводит, и под каждым прикосновением, Юне кажется, нарывы образуются, кожа расходится, будто она прямо сейчас на этом полу на куски распадётся, и никто в этой вселенной ее обратно в единое целое не соберёт. Этот воин не человек, он посланник Сатаны, и Юна делает последнюю попытку, свойственную всем грешникам – притворяется.

Она расслабляется, слышит мерзкое «хорошая девочка», тянется руками к его бокам. Джисон прикрывает веки, не в силах смотреть на то, как мучается так и не ставшая его девушка, но его бьют по лицу и следом выливают на голову ушат воды выполняющие поручения своего господина воины. Юна в сторону жениха не поворачивается, она поглаживает спину мужчины, вдавливающего ее в пол и заставившего обвить его ногами, и изучает туманным взглядом покрытый цветочными узорами потолок.