– Мы настолько большие, что не можем это контролировать, – говорит юноша, возвращаясь к недавнему крупному восстанию на юго-западе империи, в подавлении которого погибли около трёх тысяч человек.

– Ты так похож на нее, – остановившись, внимательно смотрит на него отец.

– Отец, хватит войн, мама не хотела бы, чтобы ради ее гробницы погибло столько людей, мы воюем не за земли, – пытается повлиять на него Гукюн.

– Умирать она тоже не хотела, но смерть забрала ее, – хмурится Гуук. – Пусть забирает и их, – разводит руками, показывая на полыхающий город. – Пусть заберёт столько душ, сколько хочет, я устроил для неё пир. Почему моё забрала, почему поцеловала ту, кто принадлежит мне?

– Отец, глупо объявлять войну смерти, – настаивает юноша.

– О нет, я воюю не с ней, а с жизнью, пусть не даст мне убивать, пусть попробует меня остановить, – выплёвывает слова мужчина.

Гуук пинает обломки, проходя по пустынным улицам, усеянным трупами, и внезапно слышит стон боли. Он подходит к обломкам, и пока воины поднимают завалы, видит выползающего наружу подростка лет четырнадцати.

– Лучше бы ты умер, – усмехается Гуук, – ибо пленных я не беру.

– Ты Дьявол? – подползает ближе раненный парень.

– Он самый.

– Вы убили всю мою семью, – придерживая рану на боку, поднимается на ноги парень. – Сожгли наш дом. Что я теперь буду делать? – спрашивает парень, в глазах которого нет и намёка на страх.

– Как тебя зовут? – хлопает его по плечу Гуук, восхищаясь его смелости.

– Шенхуо.

– Будешь теперь служить мне? – кривит рот Гуук, поглядывая на нервного Гукюна, который хочет вернуться в Иблис.

Парень кивает.

– В этом вся наша разница, ты будешь служить тому, кто тебя всего лишил, убил твоих родных.

– А что бы вы сделали? – крепче сжимает рану на боку подросток.

– Убил бы, – усмехается Гуук. – Иди к войскам, найдём тебе место, – кивает в сторону правитель и брезгливо морщится, пока парень, схватив его руку, покрывает поцелуями.

Гукюн замечает блеск металла в чужих руках слишком поздно. Он успевает замахнуться, следит за отлетевшей в сторону головой подростка, но, повернувшись к отцу, видит торчащую из его груди рукоятку кинжала. Гуук после боя часто снимает доспехи, отправляясь в шатёр, в этот раз это стоит ему жизни.

– Десять лет без нее. Я устал, – обхватывает пальцами рукоять Гуук. – Ты рубишь головы, как Хосров, – довольно ухмыляется.

– Отец, – обнимает его Гукюн, не слыша крики и суматоху воинов.

– Меня убил мальчуган с именем жизнь и с кривым кинжалом за свою семью, а я мечтал умереть в бою, – сокрушается Гуук и, оттолкнув подбежавшего лекаря, несмотря на крики сына, выдёргивает кинжал, усиливая кровотечение. – Я не увижу твою маму, потому что она в раю, а мне гореть в аду. Передай всем, кто будет приходить на мою могилу, чтобы плюнуть на неё, что вечность без Юны – моё самое большое наказание, – жмурится мужчина. – Ты уже большой, ты со всем справишься, а с чем не справишься, тебе помогут Арслан и Хосров, – договаривает и закрывает глаза.