Ани привыкла быть красивой куклой, переходящей в постель победителей, без права голоса и даже мысли о протесте. Она научилась раздвигать ноги, выгибаться и стонать, даже когда не хочется. Научилась имитировать страсть, показывать желание, даже если его в ней нет, и очаровательно улыбаться на все предложения мужчин. С этим пока притворяться не пришлось, его прикосновения возбуждают, его поцелуи заставляют прикрывать веки и хотеть ещё, а его запах дурманит голову. Это какое-то безумие, но Ани его выпускать из себя не хочет, отдалиться даже на сантиметр не позволяет, она будто в нём смысл всего видит и сама его не останавливаться молит. Ей так горячо и дико, что хочется кричать, но взамен приходится кусать свой язык, чтобы не услышали. Каждый участок ее кожи – сплошная эрогенная зона; Хосров ее касается, и на месте каждого прикосновения огонь вспыхивает. Она даже не стонет уже, она ноет, сама его, за бедра придерживая, в себя направляет и злится, что он на ней следов и укусов не оставит, Хосров бы каждый хной обвёл и подолгу бы на себе носил.
Йибир любил лежать, заставляя Ани всё делать самой, Арслан думает только о своём удовольствии, а этот воин не просто груб и нетерпелив – он голоден. Ани видела его потрясающе красивых девушек и слышала о том, как он порой уводил к себе сразу четверых, но сейчас с ней в постели этот мужчина будто после нескольких лет воздержания. Он трахает ее грубо, целует жадно, любит до самого дна. И Ани нравится. Она никогда и не выпускала коготков, давила внутреннего зверька, даже если было неприятно на грани невыносимости. Но сейчас Ани сама ластится, сама подставляется, урчит от ласки, как воск в его руках тает и любую форму принимает. Желание этого мужчины осязаемо, ее оно обволакивает и заражает, заставляет чувствовать себя особенной, забывать про то, что она девушка из гарема и, скорее всего, на одну ночь. Она сама на него взбирается, седлает его бедра и медленно двигается на его члене. Ани придерживает ладонями свои ягодицы, лижет свои распухшие от жестких поцелуев губы, дразнит зверя, позволяет ему проникать в себя до самого конца. Она ладонями мощный торс под собой поглаживает, каждый боевой шрам целует, языком излечивает. Она сам в коленно-локтевую позу становится, подмахивает, рассыпается под ним в крошку, в вихре страсти вновь в одно целое собирается. Ани не знает, откуда такая уверенность, но чувствует, что этот мужчина только с ней такой, и с грустью в окно поглядывает, рассвет мысленно не наступать молит.
Вот оно именно то. Вот кого Хосрову не хватало. Эта девушка только в комнату вошла, в нём уже кровь забурлила. Никто в этом дворце одним своим присутствием в нём такую бурю не поднимал. Хосров ее пробует, ласкает, тело терзает и только так к утерянной после того рокового вечера жизни возвращается. Он не может насытиться, он словно одержим ее вздохами, ее бархатной кожей, этими губами, жаром ее тела. Будто стоит Хосрову отстраниться, и вновь тьма и холод верными спутниками станут, так долго ожидаемое тепло и свет отнимут. Он крепче ее прижимает, берёт, но ещё больше отдаёт, не оставляет ни сантиметра на ее теле не целованным и не обласканным.