Наша ночная вылазка, направленная на выяснение обстоятельств хранения боевых экзоскелетов Шмеля прошла так себе.

Ну да, Шакалов нашли, сверху осмотрели лагерь. Оказалось, что у Белки есть уникальный навык полностью снимать видимость идентификатора — как нельзя кстати. В общем, осмотрели, определили план. Вернулись, когда стемнело. Два крайних поста мы вырезали. Один — Корсар, причем в одно рыло. Второй мы с Кокосом. Тихо и без лишнего шума. А вот третий, который зачищал Гиблорос, прошел не совсем гладко. Точнее, не гладко.

Нет, Шакала-то он обезвредил. И даже не дал ему воспользоваться сигнальной ракетницей — все как объяснял Марк. Вот только откуда же Гиблорос мог знать, что напоследок враг рискнет воспользоваться гранатой для самоликвидации?

Не знал. За что и подвергся тесному контакту.

Лагерь Шакалов поднялся на уши, но умение Белки работало, поэтому нас никто не спалил. Однако, фактор неожиданности был теперь утерян — хоть никого и не обнаружили, но факт оставался фактом. Мертвый город Житомир и он же кластер № 76\412 все-таки обитаем!

Мы укрылись в подвале одного из полуразрушенных многоэтажных домов, примерно в полукилометре от их лагеря. Место глухое, сплошные руины. Даже зная, что они в городе не одни, Шакалы вряд ли полезут осматривать подвалы, в которых может оказаться что угодно и кто угодно.

— Что с экзоскелетами? — спросила Маргарет, едва мы вернулись. Она единственная не участвовала в ночной вылазке.

— Ну… Примерное местоположение и транспорт мы зафиксировали, — отчитался Кокос. — Это бронекапсула на базе «КАМАЗа», она вся затянута маскировочными сетями, плюс ее защищают боевые спецы. Стоит у полуразрушенной пятиэтажки, слева. Рядом с ней стоит «Сорока», на крыше которой, видимо, смонтировано то самое оборудование для пробивания границ. Шмель трясется за оба объекта, хотя, я так понял, что из его людей, мало кто вообще знает, что они там охраняют в бронекапсуле. Их около шестидесяти человек, возможно больше.

— Ну и как мы теперь к ним подберемся? — поинтересовалась Маргарет.

— Попробуем иной подход.

— Какой?

Я взглянул на Корсара. Конечно, не скрою, завидовал я ему за эту взаимосвязь с Бастионом. Но это же был и наш козырь — он словно наперед, с пятидесяти процентной вероятностью, знал возможный ход событий.

Но только я смирился с участью, и перестал раздражаться из-за прогнозов напарника, как случился облом.

Архиупырь выглядел задумчивым.

— Ты чего? — спросил я.

— Не знаю. Бастион не отвечает уже несколько часов. Не слышу его голоса… Как Шмель проломил границу, все с ног на голову перевернулось.