Я постоянно проверял карман на наличие ехидной записки — была надежда, что Б. Г.-кун подгонит какой-нибудь квест и мне не придется чалиться в ангаре, замазывая краской казенного цвета царапины на моем «Инферно» — но и там было пусто. Заветный клочок бумаги никак не появлялся. По всей видимости, даже у всемогущей сущности, которая управляла моей жизнью, был кризис идей.

— Эй, погромщик! — прозвучало прямо над ухом.

— Блять, Валера! Заикой же оставишь!

Хоть я и знал о способностях Воронцова, но к появлению этого полуфабриката в рандомный момент за твоей спиной привыкнуть практически невозможно. А перед глазами он не появлялся, объясняя это тем, что так еще страшнее и меня может разбить инфаркт или инсульт. Верилось слабо, но проверять не хотелось.

— Погнали в центр, надо обмыть успешный погром, — заявил довольный Воронцов.

— Ты же не любишь вот это все, — с сомнением ответил я.

— Я не люблю без причины сидеть в сигарном клубе или каком-то дорогом ресторане, потягивая столетнее вино и рассуждать о судьбах мира, — серьезно ответил Воронцов. — А я тебе предлагаю поехать в кабак, и там опрокинуть пару стопок, а потом шлифануть все это пивалдеполой. Ну или в обратном порядке. Сначала пиво, потом беленькая.

— Может, сразу ерша сделаем? — уточнил я.

— Ты что такое предлагаешь? Мы же не совсем быдло, водку с пивом мешать, — удивился Воронцов. — Максимум запивать. Я и заведение приличное знаю. Водка чистая как слеза, и холодная, как сердце твоей бывшей. А пиво чешское, бочковое.

— Нет у меня никаких бывших… — тяжело вздохнул я, а через секунду этот тяжелый вздох повторил и Валера. У нас, так сказать, произошла синхронизация шелеста листвы.

— Все равно, погнали, хоть отвлечемся. Заодно и подсмотрим может чего, скоро же клуб переоткрывать, я и Бубне уже звонил по этому вопросу.

Я с сомнением посмотрел на Валеру, потом — на мех, который еще красить и красить, и в итоге согласился. Все равно через неделю начнутся соревнования, и все мои труды пойдут насмарку, а к бесплатному и бесполезному труду у меня было устойчивое отвращение. Тем более Валера был прав. Спецоперация «Табор уходит в небо» прошла как по нотам. Это отметил и Долгоруков, и батяня Валеры, граф Воронцов.

Последний так и вовсе был впечатлен устроенной демонстрацией, хотя Валера все же сомневался, не переборщил ли я со звуковым сопровождением. Но разрушение района-поселка, который банда торговцев всяким запрещенным использовала как свою базу, под аккомпанемент из классических мелодий пришелся графу Воронцову по душе.

Во мне же загорелся луч надежды, что во время какой-нибудь другой эпичной битвы Б. Г.-кун подгонит мне запись долбящего в душу фонка, чтобы я двигался уж совсем на стиле. Но это были мечты, так что на подобный исход я не слишком надеялся.