— Так собор у них в центре, его отовсюду видно. Вот же торчит. Нотр-дам — как в Париже. А еще карту можно посмотреть, Лев Иванович, — заикнулся было Володька Долбоносов.

— В трубочку сверни эту карту и знаешь куда себе ее засунь? — рассвирепел голкипер. — Учить он меня еще будет! Зелень малолетняя!

— Обнаглели молокососы, — поддержал его Маслов, устало сплевывая в сторону.

— Отставить разговорчики! — прикрикнул Голодец, обрывая дискуссию, и щелкнул кнопкой секундомера. — Ускорение! Отсюда и во-он до того бронзового хрена с мечом.

После завтрака команда отправилась на экскурсию. Бесков милостиво решил больше не перегружать своих футболистов и ограничился утренней пробежкой и легкой разминкой после нее в парке возле отеля.

Привезли динамовцев сначала на знаменитый олимпийский стадион. Экскурсовод — строгая чопорная дама в очках, похожая на школьную учительницу — хорошо поставленным голосом рассказала советским футболистам о том, что этот стадион должен был принять Олимпийские игры. Собственно, именно поэтому сооружение до сих пор и называют олимпийским. Данила, как ни силился, так и не сообразил, какие именно игры она имела в виду. К слову, в Лозанне вообще было просто навалом всевозможных мест, так или иначе связанных с международными спортивными играми. Да что далеко ходить: штаб-квартира МОК лишь в прошлом году переехала в замок Види возле самого озера. А еще здесь же, по соседству, находился спортивный арбитражный суд, музей основателя современных Олимпийских игр Пьера Кубертена и много-много других подобных объектов.

— Товарищи, сейчас не расходимся! — зычно крикнул прикрепленный к динамовцам дипломат после того, как обзорная экскурсия по стадиону завершилась, и Аничкин на правах капитана подарил гиду в благодарность за интересный рассказ традиционный русский сувенир — матрешку. — Сейчас мы все дружно отправимся на место убийства товарища Воровского и возложим там цветы и венок. Товарищ Бесков, командуйте своими игроками.

Константин Иванович что-то пробурчал себе под нос, но все же велел динамовцам идти к автобусу.

— Вот, суки, — недовольно пыхтел Семин, перекладывая на заднее сиденье роскошный венок с расшитыми золотом красными лентами. — Нам суточные постоянно зажимают, а на всякую хрень сотни франков тратят. Деньги девать что ли некуда?

— Сэм, ты бы поаккуратнее, — предостерегающе сказал Аничкин, заметив, как навострил уши «Василь Василич».[1] — А то про зарубежные поездки только из репортажей в «Советском спорте» узнавать будешь.

— Так это я про автобус, — мигом нашелся Юрка. — Мы ж спортсмены, могли бы и пешочком прогуляться.