Постепенно, динамовцы освоились, приноровились к сопернику и, в свою очередь, провели несколько ответных атак. Особенно опасным в эти первые минуты выглядел Еврюжихин. На своем излюбленном левом фланге он раз за разом накручивал защитника, а в одном из эпизодов так вообще усадил того на пятую точку ловким финтом, в котором Данила с удовольствием признал «Nutmeg». Не зря на тренировках корячились, ох, не зря. В итоге, Генка свободно прошел вперед, потом хорошо навесил на ближнюю штангу и Мельник неожиданно для всех вдруг взял, да и оторвался от опекуна, выпрыгнул рыбкой и мощно пробил головой в падении — перемазался мгновенно в грязи, как черт и в башке шумит, но оно того стоило:. 0–1 А на табло всего лишь пятнадцатая минута идет. Вынимайте! Защитники бурно — вот тебе и флегматичные, выдержанные северяне! — высказывали друг другу претензии под неодобрительный свист с трибун.

Инициатива после забитого мяча целиком и полностью перешла к гостям.

— Дожимайте, дожимайте их, бля…дь! — голосил с бровки Голодец. Тренер прекрасно понимал, что сейчас, пока противник в растерянности, нужно сломать, добить его окончательно.

Численко получил мяч, здорово сыграл в стенку с Данилой, ворвался в штрафную, но, к сожалению, перебросил кожаный снаряд и через голкипера и через перекладину.

— Тяжелый, зараза, — пожаловался он Мельнику. — Не чувствую совсем. Будто кирпич пинаю.

Да уж, круглый и правда успел набрать влаги, пропитаться грязью и стал практически каменным. В моменте, когда забивал, Данила даже успел из-за этого заработать ссадину на лбу. Врач команды быстро обработал рану на бровке и замотал голову бинтом. Теперь юный форвард смело мог претендовать на роль Щорса из песни. Ну, помните: «Голова обвязана, кровь на рукаве. След кровавый стелется по сырой траве». Там дальше еще много всего, но Мельнику и этого выше крыши. Не хватало для полного счастья повторить короткий жизненный путь легендарного красного командира целиком.

— Да уж, — поддакнул Данила и на автомате добавил. — Наклболом хрен пробьешь.

— Чем? — искренне удивился Численко и с интересом спросил. — Это что за удар такой? Покажешь?

— Давай потом, — начал выкручиваться Мельник, кляня себя за длинный язык. — Это из бейсбола американского. В Южной Америке его уже потом в футбол приспособили. — Если уж быть до конца точным, то гораздо позже все произойдет. Первым, вроде, Жуниньо в девяностые был. — Занятный прием, но там мяч должен быть нормальным, а не это недоразумение.

— Откуда ты только все это узнаешь? — удивился Игорь. — Интеллектуал, бля! Ладно, только не забудь, — строго предупредил товарищ. — О, разбежались, а то Бес поедом съест. Ишь, зыркает! И Соломонович сейчас весь на говно изойдется.