— А какова реакция общественности? — помолчав немного, осторожно интересуюсь я у шефа

— Ну… Киев затаился, общественность пока в недоумении.

Вот и я тоже …в недоумении.

Переговорив с Коганом старшим, достаю из сумки свой рабочий блокнот и отправляюсь работать в наш импровизированный пресс-центр, организованный в одном из залов гостиницы. Нужно срочно написать статью, пока все впечатления от Сорбонны свежи в памяти и не выветрились под грузом новых. В пресс-центре сравнительно тихо, и даже пара печатных машинок свободна. А дальше я на два часа выпадаю из действительности, чтобы поздно вечером сдать статью дежурному сотруднику. Он обещает как можно быстрее переправить ее в редакцию Известий.

Иду на поиски Фурцевой, которая должна уже вернуться. Нужно с ней пообщаться — давно мы не разговаривали по душам — считай, что со дня свадьбы. Все так закрутилось с этой подготовкой к Франции, что толком и времени встретиться не было… Нахожу ее в небольшой гостиной — Екатерина Алексеевна пьет чай в компании Валентины Гагариной. Обе в вечерних платьях, но выглядят уставшими и сидят в креслах у камина, сбросив туфли. Похоже, наши дамы только из театра вернулись. На диване замечаю журналы мод: L’Officiel, Elle и Vogue. Мне Юлька тоже их заказала, нужно будет купить. Но только те, что подемократичнее, рассчитанные на средний кошелек.

— Присаживайся, Леш. Чай будешь?

— Не откажусь…

Фурцева не чинясь, сама наливает мне в чашку чай, подвигает в мою сторону тарелку с пирожными. Подтаскиваю еще одно кресло к чайному столику, сажусь и тоже вытягиваю ноги. Наклоняю затекшую шею в разные стороны, пытаясь разогнать кровь

— Устал?

— Не то слово.

— Ничего, завтра в горах отдохнете с Юрием Алексеевичем, это нам здесь с Валентиной Ивановной еще работать и работать.

— Эй! — шутливо поднимаю я руки — мы вообще-то тоже едем туда работать! У вас музеи и театры, а у нас с Юрием Алексеевичем премьера сноуборда и новых лыж. И еще серьезная работа по инспектированию олимпийских объектов, а там между прочим, уже вовсю идет стройка.

— Вы, мужчины, на все готовы, лишь бы не посещать магазины и светские мероприятия — с улыбкой замечает Валентина — даже поехать на стройку.

— Да — покорно соглашаюсь я — магазины и светские рауты — это зло..

— Валентина не верьте этому врунишке! — смеется Фурцева — Вы знаете, как мы с ним познакомились? Он с боем прорвался на прием, который мы давали на проспекте Калинина. Заявился туда в полевой кубинской форме, в лихо заломленном берете и с бородой, как у Че Гевары. Американского военного атташе чуть удар не хватил! Поднялся по лестнице и давай народу на улице стихи свои читать — еще и толпу студентов с собой притащил. Думала, прибью этого нахала за такую самодеятельность!