без меня ему не обойтись. Независимо от того, какие у Патрона были основания искать во мне поддержку, я был рад, что он отошел от темы нашей дискуссии – как наивен превратившийся восемнадцатилетний, ха-ха. – Доложи конкретно, что они собираются делать и что делают сейчас. Ты, я надеюсь, лучше, чем он, поймешь, что там творят ряженые, хха-хха-хха. Под недобрым бдительным взглядом подавшегося в мою сторону нефтепромышленника, у которого от напряжения на огромном лице выступили капельки пота, похожие на шарики нефти, я подошел к пылавшему злобой секретарю. Зрелище, которое я увидел, заставило меня, повернувшись к Мори, послать ему молчаливый призыв. О, я уже однажды видел такое же прекрасное зрелище! Это были фрески, которые покрывали стены столовой калифорнийской лаборатории! Фрески, созданные одним мексиканским художником! На них изображалась вся история жизни калифорнийских индейцев, начиная с появления конкистадоров, искавших Эльдорадо, и кончая эрой господства американцев. Но радость, которую я испытываю сейчас, несравненно глубже, обширнее радости, вызванной просто воспоминаниями о тех фресках! Будь у меня время, я бы рассказал тебе, Мори, как безгранична эта моя радость… Зрелище показалось мне схожим с теми мексиканскими фресками благодаря его композиционному построению. Окно в палате Патрона обрамлял выступающий вперед бетонный наличник, и толпа казалась вставленной в раму. На идущей вдоль ограды дорожке толпились ряженые, окружившие колесницу, а по обеим ее сторонам стояли зрители. Все были возбуждены, предвкушая празднество, в котором собирались принять участие. Над толпой, из окон стоявшего напротив корпуса, свешивались больные, санитарки, а на газоне у изгороди, спиной к нам, в ожидании замерли полицейские моторизованного отряда. Можно без преувеличения сказать, что открывавшийся взгляду вид действительно напоминал горизонтальную фреску Риверы [72] . Перед самой колесницей, глядя в нашу сторону, с величественным видом стояли карлик и толстуха, по обеим сторонам от них – охранники в черных костюмах. Они были до предела напряжены. Карлик и толстуха, выступающие в качестве руководителей, провозгласили начало празднества. Ряженые, до этого поникшие, разом оживились и распрямили плечи. Глядя на толпу сверху, с довольно большого расстояния, я понял – то, что казалось мне, когда я находился в гуще ряженых, беспорядочным сборищем, на самом деле была структурно оформленная, хотя и несколько хаотичная, группа – разнообразные костюмы ряженых воспроизводили