плечами, направился было к кровати, но, задев за стену металлической палкой, которая была у него в руках, вскрикнул от неожиданности и, присев, положил ее на пол. Продолжая приседать, он приблизился к кровати и, будто перезаряжая старинный фотоаппарат, запустил обе руки под одеяло, которым был укрыт Патрон . От напряжения он нахмурился и крепко сжал губы. Потом из живота умирающего Патрона, будто извлекая плод беременной старой карги, вытащил вспухший кожаный саквояж! – …Пятьсот миллионов наличными. Я хочу, чтобы вы употребили эти деньги для ведения работы в студенческих группах, причем должен быть взят курс на слияние заводов обеих групп, изготавливающих атомные бомбы. Ваше дело – купите ли вы на эти деньги обе группы и заставите их слиться или, наоборот, руками одной уничтожите другую. Во всяком случае, если останется одна группа и будут объединены оборудование и ядерное сырье, за пять-шесть недель удастся создать атомную бомбу… Затем под руководством тех, кто ответствен за общественную безопасность, при моем содействии будут арестованы все, кто тайно изготовлял атомную бомбу! Потрясенный, я смотрел на живот Патрона, выглядевший так, будто по нему проехал каток. И тут я начал смеяться. Я так смеялся, что чуть было не упал со стула. Да как же мне было не смеяться? Из живота беременной старой карги, врага, к которому, выполняя указания космической воли, нам удалось наконец подобраться, родилось чертово дитя, несущее человечеству неисчислимые бедствия. Появились антихристовы пятьсот миллионов иен. Мог ли я не смеяться?! 2 – Для осуществления своего плана я избрал именно тебя потому, что ты человек, готовый бессмысленно смеяться, невзирая на место и время. Ты – прирожденный шут, – издевался надо мной Патрон, наблюдая налитыми кровью, тусклыми глазами, как я безудержно хохочу. – В отличие от пережитой мной атомной бомбардировки Хиросимы пережитая тобой атомная бомбардировка – комедия… Но я не обращаю на это внимания, ведь ты сейчас смеешься у постели старика, которому прекрасно известно, что он умирает от рака. – Простите, – сказал я, но, неосторожно взглянув на плоский живот Патрона, снова фыркнул. – Если ты такой комедиант… комедиант, способный утверждать, что восемнадцатилетний превратившийся, бывший до этого тридцативосьмилетним, вместе со своим двадцативосьмилетним сыном, бывшим до этого восьмилетним, действует на благо человечества, то полиция не заподозрит, что эти деньги имеют ко мне отношение, даже если они и будут обнаружены, – объяснял Патрон, не мне,