обратяся, сказал Одиссей хитроумный: «Что же ты медлишь? Садися за стол к нам, старик; удивленье 395 Ваше оставив, обедайте с нами; давно уж сидим мы Здесь за столом, дожидаясь, чтоб вы возвратились с работы». Так он сказал. Долион, подбежав к своему господину, Руки его целовать с несказанного радостью начал; Взор на него устремивши, он бросил крылатое слово: 400 «Здесь наконец ты, наш милый, желанный! Увидеть нам дали Боги тебя — а у нас уж в душе и надежды свиданья Не было. Здравствуй и радуйся! Боги да будут с тобою! Нам же теперь объяви, чтоб могли мы всю истину ведать, Дал ли уже ты разумной супруге своей Пенелопе 405 Знать о своем возвращенье? Иль вестника должно послать к ней?» Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный: «Сказано все ей, старик; не заботься об этом напрасно». Так отвечал Одиссей. Долион поместился на гладком Стуле. Его сыновья, своему поклонясь господину, 410 С словом приветливым руку пожали ему и обедать Сели с другими за стол близ отца своего Долиона. Так пировали они в многославном жилище Лаэрта. Осса тем временем с вестью ходила по улицам града, Страшную участь и лютую смерть женихов разглашая; 415 Все взволновалися жители града; великой толпою С ропотом, с воплем сбежался народ к Одиссееву дому; Вынесли мертвых оттуда; одних схоронили; других же В домы семейные их по иным городам разослали, Трупы развезть поручив рыбакам на судах быстроходных. 420 На площадь стали потом все печально сбираться; когда же На площадь все собрались и собрание сделалось полным, Первое слово к народу Евпейт обратил благородный; В сердце о сыне своем, Антиное прекрасном, который, Первый застреленный, первою жертвою был Одиссея, 425 Он сокрушался; и так, сокрушенный, сказал он народу: «Граждане милые, страшное зло Одиссей нам, ахейцам, Всем приключил. Благороднейших некогда в Трою увлекши Вслед за собой, корабли и сопутников всех погубил он; Ныне ж, домой возвратясь, умертвил кефалленян знатнейших. 430 Братья, молю вас — пока из Итаки не скрылся он в Пилос Или не спасся в Элиду, священную землю эпеян, — Выйти со мной на губителя; иначе стыд нас покроет; Мы о себе и потомству оставим поносную память, Если за ближних своих, за родных сыновей их убийцам 435 Здесь не отмстим. Для меня же, скажу, уж тогда нестерпима Будет и жизнь; и за ними, погибшими, в землю сойду я. Нет, не допустим, граждане, их праведной кары избегнуть!» Так говорил он, печальный, и всех состраданье проникло. Фемий тогда и глашатай Медонт, в Одиссеевом доме 440 Ночь ту проведшие, вставши