Следующие пять лет были посвящены изучению оружия и боевого снаряжения. Учёба шла по двенадцать часов в день, а оставшиеся восемь мы по традиции сражались друг с другом, закрепляя усвоенные навыки.

Потом я изучал тактики ведения боя, разведку, диверсии, побег из плена и многое другое. Для этого создавались виртуальные локации и враги, которые были ничуть не глупее обычного человека. А порой встречались и особо умно-опасные.

На девятом году я приступил к изучению Роя и его рабов. Это были три самых кровавых и болезненных года в моей жизни…

Под руководством Балтамора я изучал повадки своего врага, способы его атаки и защиты. А после — как его убивать. Теперь я много знал про их тела и внутренности.

Когда заканчивались очередные двенадцать часов, я шёл сражаться с Роем. И если побеждал, то Балтамор выпускал против меня ещё больше жуков…

И тогда я понял, откуда у носорога такая богатая «фантазия». Ею с ним поделились твари Роя… Для меня в новинку оказалось лишь пожирание заживо.

Злой носорог не переставал импровизировать и создавать всё более и более изощрённые условия для своего единственного подопечного. То бишь меня.

Мне неоднократно приходилось сражаться лишь голыми руками или же использовать оторванные части тел побеждённых мною жуков. Впрочем, далеко не все в Рое — это жуки. Но как-то это обозначение прицепилось ко всем тварям.

Далее шло изучение наземной и воздушной техники, от танков до шагающих роботов. От вертолётов до космических перехватчиков.

За следующие четыре года я провёл всевозможные сражения на всевозможной технике против всевозможных врагов во всевозможных условиях. И я не преувеличиваю…

Я атаковал королеву Роя в составе огромного флота, пилотируя перехватчик. Разорял гнезда жуков на шагающем роботе и был свидетелем уничтожения целых звёздных систем. Также я прошёл через все ключевые сражения между Роем и Федерацией за последние сотни лет.

Как я уже говорил, после множества смертей выработал к ней иммунитет. Умер? Ну ладно… бывает, воскресну. Боль? Поболит и пройдёт. Однако кое-что заставило меня возненавидеть смерть…

Каждый раз, когда я умирал, Балтамор смотрел на меня как на неудачника и жестоко шутил надо мной. Тут его фантазия была ещё более изощрённой, чем в убийствах…

И постепенно это выработало у меня сильную неприязнь к поражению. Да, я не мог умереть в этом виртуальном мире, но одна лишь мысль о проигрыше и этом «взгляде» носорога бесила до глубины души! Возможно, Балтамор этого и добивался… Продуманная сволочь.

Как итог, даже если шанс на победу был лишь один на миллиард, я цеплялся за него, стараясь выжить и не проиграть.