Балтамор неожиданно улыбнулся и двинулся на меня, широко раскинув руки. Но вместо того чтобы одним резким движением проткнуть мои лёгкие моими же сломанными рёбрами, он обнял меня и крепко стиснул руку.

— Ты вернулся! Смотрю, стал шустриком. — Носорог быстро вернулся на своё место, внимательно осматривая меня. Я перенёсся сюда в новой оболочке, которая быстрая и пожирала энергию с бешеной скоростью. — Какое у тебя интересное тело. И имя себе выбрал подходящее.

— Хочу освоить его, — сразу перешёл к делу. Не видел смысла оттягивать неизбежное.

— Как скажешь. Кто платит, тот и выбирает музыку, — ухмыльнулся ВОИИ, громко хрустнув кулаками. — Но сначала расскажи мне о своих успехах, чтобы я знал, насколько ты обучаем. Это поможет выбрать нужную программу.

Здесь не было никаких стульев, потому мы сели прямо на пол. Я подробно рассказал ему о самых жёстких миссиях — защиту аванпоста посреди пустоши от блуждающего роя, оборону космической станции, рейд на захваченную Роем планету Викарус, продвинутые стены и ту морскую крепость, когда мы вдвоём завалили бронекраба. Носорог активно кивал с довольной улыбкой и наконец громко рассмеялся:

— Ну надо же! Ты можешь претендовать на звание моего лучшего ученика! Жаль, они очень редко возвращаются, чтобы порадовать старика рассказами о своих подвигах.

— Ты не видишь новости? — приподнял я бровь. — Тебя от всего отрезали? Как-то жестоко за верную службу.

— Посмотрел бы я, как они смогут закрыть высший ИИ! Нет, я сам выбрал изоляцию, — громко фыркнул носорог. — Не хочу смотреть, как кучка неучей просирает войну. А знаешь, кто всему виной?

Он поманил меня пальцем, заговорщицки понизив голос, но я не купился. Обычно после таких жестов в мою голову вонзался мощный рог. Балтамор ничуть не расстроился, вновь рассмеявшись с нотками нескрываемой злобы.

— Грёбаные гуманисты! Мол, я слишком жестокий и старый, нельзя мучить Легионеров! Они же и так страдают при столкновениях с Роем!

— Дело не в гуманистах, думаю, это был всего лишь предлог, — заявил я, спокойно глядя прямо в глаза помрачневшему носорогу. — Не все способны выдержать такие интенсивные тренировки. Думаю, многие ломались и потом уходили со службы. Сколько таких было? Процентов тридцать?

— Семьдесят, — мрачно ответил носорог. — Зато остальные становились отличными солдатами!

— Возможно, но для Легиона это слишком большой процент брака. Вся эта структура вообще не для победы в войне с Роем, точнее, это вторичная задача. В первую очередь это бизнес, и от всего, что уменьшает доходы, безжалостно избавляются. — Я пришёл к этому выводу после долгих размышлений в душе (отличное место, чтобы собраться с мыслями), и он казался мне логичным.