От такой подачи по лицам пробежало удивление.

— Не для того, чтобы лично бить антов и дерра, волноваться не надо, — чуть усмехнулся Аринэль. — А для того, чтобы вы могли лично все увидеть. Погрузиться, так сказать, в атмосферу. Как тот, кто лишь является читателем, я хочу сказать следующее. Грядет новая эпоха, господа. А перемены всегда порождает великолепную пищу для творения. Дело лишь за тем, чтобы, простите, оторвать зад, отодвинуть удобную кормушку и увидеть те сюжеты, которые сделают вас великими. Или придумывать оправдания, почему вы не смогли этого сделать. Я не могу насильно заставить вас стать тем самым Каттариусом, который описал, например, судьбу простого парня, который стал легатом. И потом, когда будут учиться наши дети, только от вас зависит, чье великое произведение о войне, мире и любви, будет приводить в пример преподаватель. И чьи герои станут образцами для поведения молодых аристократов, военных, одаренных. Это все, господа, зависит лишь от вас. Сможете взлететь над этим миром, увидеть его с той стороны, с которой никто еще не смотрел, вашими именами будут называть улицы, поселения и города. Не захотите, вместо вас смогут другие. Решать лишь вам.

Речь Аринэля была несколько наивной, но Квендор Айтарис видел, что у некоторых на лицах проступила сильная задумчивость. Большинство, конечно, восприняли если не отрицательно, то равнодушно. А еще герцог видел, что и Аринэль смотрел на зал с легким скепсисом. Парень кивнул и молча вернулся на место.

— Что же, его высочество Третий Наследник в общем описал отношение престола к этому делу, — произнесла Фироэль Дайрис. — Именно так все и обстоит, господа. Мы будем искать тех, кто владеет слогом, не только в столице. И это одно из тех дел, которые я буду ставить перед теми, кто согласиться работать со мной…

* * *

К вечеру ветер слегка разогнал облака над равниной Морран. С языка эльфов, кстати, это название переводиться, как что-то вроде «Долины смерти». Вечерние лучи солнца как-то так ловко осветили Тэйдэяхан, что он стал производить впечатление сурового воина, который вдруг напомнил всем, что он далеко еще не старый. Тэйдэяхан нависал над столицей, как замок Черного Властелина. Но не с угрозой, а так, будто там, в столице, только и ждут приказа несметные орды, жаждущие захватывать и убивать по приказу своего повелителя…

«Тьфу, на, — усмехнулся про себя Аринэль. — Заразился что ли высокопарностью?».

Он и Юлиса стояли на палубе «Сатаи», которая в эту минуту не спеша отходила от пристани.

Прощание с правящей четой вышло лаконичным. Но Императрица сильно стиснула свою дочь в объятиях. И судя по тому, что Юлиса всю дорогу от замка до пристани пребывала в молчаливом раздумье, она поняла цену этого прощания без слов.