Но ведь князь Хельги уже показал свою способность договариваться с теми, кого он ненавидел и презирал. Иначе не получилось бы уйти. дав выкуп словами о… Именно, словами о! О том самом грядущем в скором времени появлении «рависсаритов». Значит, надо отправлять посланника, причём такого, кто не вызвал бы у Провозвестника чрезмерного раздражения, а вдобавок смог бы донести до этого Скользящего всю выгоду совместных действий. Но и про эльфов тоже забывать не стоило. Такая мысль означала лишь одно:

— Эльфы и демоны! К ним отправятся послы. С дарами и уважением, способные вести себя так, как устроит тех, к кому они отправятся.

— Эльфы — уже плохо и трудно. Демоны — совсем-совсем опасно, — поник Грымхарг. — Бешеный князь Хельги нас ненавидит, может сразу с плеч башка сделать. Опасно!

— Посла он не тронет, Бальшие Зилёные видят, — мигом заткнул вассала Грашш-Нак, но на этом не остановился. — Пришлёшь кого-то из шаманов ко мне, из тех, которые поспокойнее. К Хельги отправишься… Не ты. Поедет Ирртуш. Или кто-то другой считает, что справится лучше?

Нартаг и Грымхарг так активно замотали головами, что казалось, будто они у них оторвутся и полетят… в какую-то из сторон света. Зато старый гоблин серьёзно призадумался, после чего достал свою трубку с ужасающей начинкой, раскурил и лишь после этого проскрипел:

— «Я-мы» поедем, говорить будем, слова передадим твои. Но хочет он или не хочет нам помогать даже против врага — это только самые мудрые духи знают, не «я-мы». «Я-мы» молодые, если с ними сравнивать, нам у них многому учиться надо. Учимся, но мало-мало пока. Больше хочется, ещё больше нужно.

— Сделай, Иррртуш! Это очень важно. У меня сейчас два домена, а если Рейд на нас свернёт, может ни одного не остаться, а орде придётся сниматься с мест и новый Источник искать. Плохо это. Для меня плохо, для тебя и двоих духов тоже. Отбивать чужой домен, снова проходить уже пройденный путь. И ты сам. Неужели хочешь снова доказывать разным молодым, что сильный, могучий, грозный?

— Не хочу, — трубка выпустила в воздух клуб особо вонючего дыма, да и вылетающие изо рта старого шамана дымные квадратики и треугольники воздух тоже не очищали. — Стараться «я-мы» будем, а ты нас слушать. Ты сам туда не ехать, из бойзов мало кто понять может, снаги совсем-совсем думать не умеют. Но ты разрешать должен на многое согласиться. И на то, что плохо-плохо может показаться. Не тебе, не мне, а бойзам. На снаг я только «Тьфу!» сказать.

И плюнул на землю, отчего та зашипела, словно туда не простой плевок, кислотная капля плюхнулась. Собственно, так оно и было, ведь плевок гоблина-шамана из числа матёрых был той ещё алхимией, причём у каждого различающейся. Это во многом зависело от того, какие именно компоненты те мешали в грибную настойку и тот «табак», который тлел в их трубках.