Внезапно в возникшую паузу влезла Вероника:

— А зачем мы вам? Пропали и пропали. Мы никого не предавали, живем своей жизнью.

— Про предательство вы правильно сказали. Иначе бы уже давно шумели западные массмедиа. Да и Иннокентий, как агент далеко не из самых важных. И этот момент нас, признаюсь, здорово смутил. Затем потянулась ниточка, которая дала множество любопытных фактов.

Кеша похолодел и кивнул в сторону жены:

— Может, не при ней?

— Да нет, вам обоим решать свою судьбу.

Вероника встрепенулась:

— Что я должна знать?

Крапивин откинулся на спинку стула:

— Что ваш муж — крайне удачно внедренный агент неизвестной нам спецслужбы. Нет, не волнуйтесь, не западной.

— Но…как?

— Вы не в курсе, что кроме КГБ и её многочисленных управлений еще существует разведка армии ГРУ, у милиции имеется своя, внутренняя. Также довольно странную структуру использует наша родная коммунистическая партия.

— Что?

— Не слышали? Вот и ладненько! Значит, хорошо работают. Но у них специфика службы довольно своеобразна. Мы, честно говоря, когда разбирались с вашим мужем, поначалу грешили на них. Но после определенного момента оказались крайне удивлены.

Иннокентию стало любопытно. Он не боялся Крапивина. Это сказки про могущественных шпионов, орды КГБшников везде и повсюду. Здесь чужая для разведчика страна, много врагов, и вести себя следует крайне осторожно. И уж точно операция по захвату сбежавших агентов происходит не по такому сценарию. И она довольно опасна для исполнителей. Вряд ли у берега притаилась на дне атомная подводная лодка, а среди камней сидят одетые в черное диверсанты.

— Вы получили мои выкладки?

— Да. И довольно любопытные. Кто-то среди аналитиков долго ломал себе голову.

— И на самом деле потому ищете меня?

— Пытались искать. Вы оказались чрезвычайно ловким агентом. Но я вас понимаю. Операция сорвана, связь с руководством потеряна, или оно погибло. О вас в вашей неизвестной нам структуре никто не знает. Такое бывает. Вы так и остались «на холоде» одни-одинехоньки и вынуждены выживать.

Васечкин от неожиданного поворота разговора на минуту подвис, пытаясь спрятать за смакованием напитка нервное возбуждение. Зря он влез в большую политику! Затем попаданец из будущего вспомнил, что за месяцы пребывания на Карибах он наработал несколько путей отступления, и успокоился.

— Ладно, не будем углубляться туда, куда не следует. Вы ведь все равно ничего не нашли?

Крапивин не торопился говорить, а Вероника просверливала в супруге дыру взглядом.

— Кеша, это нечестно.

— Это жизнь, Вероника. И не забывай, что я тебя люблю. Просто так все повернулось.