— Ты доставил нам неприятности.

— Что поделаешь? Со мной сложно.

Лопес сдержанно засмеялся:

— Я думал, вы в России все серьезные.

— Ты ошибался, амиго.

Полевой командир озадаченно хмыкнул и заявил:

— Жди, ему сообщили!

Пару проводили в небольшой домик.

«А оружия у ребятишек прибавилось», — заметил про себя Кеша. Замаскированный крупнокалиберный пулемет М2 у причала, ручник, смахивающий на немецкий MG 42 наверху. И все несоветского производства. Конспирируются? И ведь все это под носом у американских военных. Или у тех в Панаме связаны руки? Тут без старой доброй коррупции наверняка не обошлось.

Пока сидели, выпили по чашечке мате. Странный напиток. Чай не чай, но Иннокентий так его и не понял. Это Веронике нравилось все экзотичное, а он и в той будущей жизни не особенно был любителем всех этих суши и змей в водке. Алкоголь он сегодня не пил. Голова нужна трезвая.

Минут через сорок раздался шум. Моторок пришло аж целых три штуки. Раздавались приказы, слышался топот, база сандинистов «бдила». Вскоре их позвали в большой домик с задернутыми шторками.

— Илья Семенович, какими судьбами!

Крапивин в ответ руку не протянул, буквально просверливая взглядом большую дырку в широкой груди «непослушанца». И делал это точно не для того, чтобы орден Сутулого прикрутить. Рядом с ним уселся головастый мужчина европейской внешности. Каменное выражение на лице и скудное освещение делало его похожим на античную статую. Но Иннокентий не унимался:

— Не ждали? Ругать будете? Ай-яй-яй!

Подполковник тяжело бухнулся на стул, обхватив голову руками, и, наконец, подал голос:

— А есть за что?

Иннокентий вмиг выпрямился, и от рубахи-парня не осталось ничего. Он отдавал себе отчет, что отсюда можно и вовсе не выйти.

— Илья Семенович, нам поговорить нужно.

— Я это уже понял. Показал нам свою ловкость и считаешь, что серьезные люди после того скандала будут с тобой разговаривать?

— А куда им деваться с подводной лодки?

— Не борзей, Иннокентий.

Разговор шел на русском языке и с помощью взглядов и жестов. То есть со всеми нюансами, что пропадают, когда ты общаешься на чужом языке или в чуждой культурной среде. Васечкин за прошедшие месяцы отлично понял, что за своего он у латиносов никогда не сойдет.

— Я не наглею, Илья Семенович. Просто вы не поняли, что наше общение — процесс двусторонний.

Крапивин кивнул, искоса поглядывая на молчавшего мужчину:

— Тогда второй вопрос. Присутствие Вероники здесь обязательно?

Кеша, не поворачивая головы, кивнул. Женщина даже не дернулась, благоразумно помалкивая. Она и так не была до конца уверена в настоящей причине конфликта. И зачем они тогда с Жемчужных островов так рано уехали! А потом на целую неделю исчезли из вида. Во всяком случае, приключения вышли интересными. Хоть и неполезными для потенциального бизнеса. Крапивин еще некоторое время буравил бывшего подопечного взглядом, затем с чем-то внутренне согласился и, кивнув на головастого мужчину, объявил: