Под конец своей эмоциональной речи Айни скулила в голос. Рыженькая «кошечка» сползла с кресла на пол и закрыла лапками мордашку. Я хорошо знал, что миелонцы весьма скупы на проявление эмоций, и уж точно никогда не откроют свою душу при постороннем. То, что моя знакомая снова позволила при мне вот такое бурное проявление чувств, служило знаком огромного доверия. И я это оценил.

Я присел рядом с Айни на пол и, секунду поколебавшись, обнял миелонку и крепко прижал к себе. При этом вовсе не был уверен, что представительница иной космической расы правильно расценит моё поведение, а не обидится или воспримет как насильственное ограничение свободы. К счастью, реакция миниатюрной даже для миелонской расы рыжей «кошечки» показала, что поступил я правильно — Айни прижалась ко мне, уткнулась мордашкой мне в плечо и разревелась.

Минуты три миелонская девушка не могла сдержать слёз, сквозь всхлипывания жалуясь мне на несправедливость мира. Никому не нужна. Без крова. Без денег. Изгой. И ситуацию никогда уже не исправить — слишком глубоко в сознании сотен миллиардов миелонцев отпечатался её облик, и слишком прочно ассоциируется он с ликом подлой убийцы. А ещё, оказывается, у Айни ещё недавно был ухажёр — молодой и горячий сотрудник таможенной службы Меду-Ро IV. Они даже собирались пройти брачный обряд в храме Первой Самки. Но после истории с убийством Великой Проповедницы ухажёр постарался максимально дистанцироваться от «убийцы», разорвал все контакты с ней и улетел в неизвестном направлении.

Я не прерывал Айни и не пытался говорить слова утешения. Просто прижимал к себе и слушал, слушал, слушал… Ну и очень осторожно лечил магией тяжёлые психологические травмы и самые горькие воспоминания инопланетной девушки.

Навык Псионика повышен до девяносто третьего уровня!

Навык Мистицизм повышен до сорок третьего уровня!

Помогало, миелонка постепенно успокаивалась. Наконец, Айни вытерла лапкой слёзы и тут же резко отстранилась, вывернувшись из моих объятий:

— Ой! Капитан… лэнг Комар… прошу извинить… не знаю, что на меня нашло! Нервный срыв. Больше не повторится! Прошу выпустить меня. Я пойду к себе в каюту.

Конечно же, я не стал удерживать резко засмущавшуюся Переводчицу и открыл дверь в коридор. Лишь позволил себе немного вольности, осторожно дотронувшись кончиком пальца до пушистой щеки миелонки и смахнув запоздалую слезинку:

— Не печалься, Айни. Да, мир жесток и несправедлив. Но знай: здесь на фрегате у тебя надёжные друзья, которые никогда от тебя не откажутся и всегда помогут!

Пушистая красавица благодарно заурчала и совсем по-человечески низко поклонилась мне в пояс. А потом уже в коридоре вдруг остановилась, обернулась и выпалила с неожиданной прямотой: