Тушь потекла, размазалась по векам, глаза и нос покраснели, а я никак не могла успокоиться. Нет, нужно уходить. Уходить, уезжать, чтобы больше никогда не иметь возможности даже случайно столкнуться с этим человеком. Ещё немного и я просто сойду с ума. Я устала гадать, нужна я ему или нет, нравлюсь или нет. Да и какая теперь разница, когда у него есть невеста? Я точно не собираюсь становиться любовницей женатого мужчины. И игрушкой в его руках тоже быть не намерена.
Я долго оттирала мокрыми салфетками чёрные разводы и уговаривала себя собраться. Пришлось распустить волосы, чтобы хоть немного прикрыть опухшее лицо.
В кабинет я вернулась, низко опустив голову. Спряталась за широкий монитор, покопалась в тумбочке и выудила из её недр успокоительное. Купила как-то раз на самый чёрный день, сунула поглубже и забыла о нём. А теперь вот пригодилось. Долго пила воду мелкими глотками и старалась не шмыгать, чтобы Лёня ничего не заподозрил. Смотрела в монитор, но в голове было пусто. Все буквы и цифры просто слились в какой-то непонятный узор, расплываясь перед глазами. Полистала бумаги, лежавшие на столе. Какие-то отчёты, снова цифры, снова какой-то хаос. Прекрасно понимала, что хаос только у меня в голове. И что рабочий день в самом разгаре, а значит, нужно справляться с делами. Иначе завтра просто взвою. Погрязну в задачах и буду ночевать прямо здесь, за своим рабочим столом на радость садисту-начальнику.
Последняя мысль отрезвила меня. Я достала из лотка для бумаг чистый лист, аккуратным почерком заполнила правый уголок: “Генеральному директору ООО “Связь-Медиа” Новицкому Даниилу Германовичу от специалиста по маркетингу Суворовой Дианы Игоревны”. Размашисто написала в середине “Заявление”. И вывела дальше две короткие строки. “Прошу уволить по собственному желанию с двадцатого апреля.” Вот и всё. Сразу стало легче. Пусть такие решения нельзя принимать впопыхах, на эмоциях, но я не видела другого выхода. Будь я чуточку эгоистичней, попросила бы уволить сегодняшним днём. Но Лёньку было жалко. Пусть сходит в свой отпуск. А я пока максимально разгребу свои завалы. Оставлю ему отдел без долгов. А дальше пусть сами выплывают как хотят.
Стоило написать заявление, как мысли прояснились. Принятое решение сильно облегчило состояние. А, может быть, просто успокоительное, наконец, подействовало. Я вернулась к работе, передала Лёне просьбу Кожевникова. Он застонал и яростно застучал по клавиатуре. Через секунду мне пришло письмо от него.
— Сможешь сама заполнить? Я просто зашиваюсь!