— Ты это серьезно? Про русалок?

— Ага, про них, чертовок. Они хоть и не злобливые, но погубить могут и ради шутки. Нечисть же, что с них взять?

— А как они выглядят? С хвостом рыбьим?

— Вот же фантазия у некоторых людей. С чего с хвостом? Девки обнуковенные. Голые с волосами длинными. Не все нагишом, конечно. Есть и в рубахах, но тех стороной обходи вообще.

И Митрич поведал о русалках. Пусть они и водные создания, родились все на земле. Русалками становили девушки, умершие до свадьбы, хотя и были засватанными невестами. Могли стать купальницами и дети с молодухами, которым не повезло погибнуть на Русальной неделе. Как правило, такие русалки слезливые, часто плачут о несостоявшейся жизни, любят подарки и пытающиеся соблазнить мужчин. Губить не губят, доведут до беспамятства и с громким смехом убегают. Мужик может не прийти в сознание и захлебнуться. Но то уже несчастный случай, а не смертоубийство. Другое дело, если водянихами стали не случайно. Те, кого прокляла мать, или сама утопилась с горя, от несчастной любви, «особо, если от стыда, обрюхаченная». Вот такие русалки были мстительными, ненавидели мужское племя, старались навредить или сгубить любым способом. Отличить их было можно по длинной рубахи по типу ночнушки.

— Оне ж как, все зло мира в мужиках видят. Злые до вас жутко, а вот девкам могут и помочь, — наставлял домовой. — Но сейчас не их время, солнце светит, вот вечером… Да и при мне они токма хохотать смогут, а сурьезного что ни-ни.

— А почему? Боятся вас?

— Неее, не боятся, но и чары их при нас не действуют. Вот загляни ты вечером в глаза русалки, когда меня не будет, все, попался. Это же гипноз, самый натуральный. — Я продолжал удивляться словарному запасу Митрича, То у него «токма», а то и научное слово «гипноз» знает. — Но могут и не заболовать, если ты с подарком придешь, али полынь в руках держать будешь. Дюже они ее не любят. Подарки? Да, что хочешь, только нее съестное и не соль. Побрякушку какую, ленточку, гребешок. За это они благодарны будут.

Я вспомнил, что у меня в сумке есть лента на харизму. Не знаю, что меня подтолкнуло, но я подошел (под строгим приглядом Митрича) к камышам, нагнулся и повязал ленту на середине растения. Про себя сказал: «Носите долго, на красоту вам».

Постоял, но никто не вынырнул. Я повернулся и начал уходить. Легкий всплеск, обернулся ленты не было, а из речки мне в лицо полетели брызги и раздался мелодичный смех: «Какой красавец». «Щедрый». «Добрый», «заааботливый» — донеслись девичьи голоса. — «Приходи еще, приноси подарки, поиграй с нами, не обидим, атаманом клянемся».