Она вышла из комнаты и пошла по анфиладе. Зимний дворец просыпался - слуги бесшумно скользили по коридорам, где-то далеко слышались приглушенные голоса и звон посуды. Анастасия любила этот час - тихий, почти пустой, когда дворец принадлежал только тем, кто служил здесь, а не тем, кто развлекался. За окнами, выходящими на Дворцовую площадь, уже брезжил рассвет - бледно-розовый, обещающий ясный день. Но Анастасия знала: петербургская погода обманчива. К полудню может набежать туман, а то и дождь.

Покои императрицы Елизаветы Алексеевны находились на втором этаже. Анастасия вошла, поклонилась дежурной камер-фрау - строгой пожилой немке, которая служила еще при Екатерине, - и направилась в спальню. Императрица уже сидела в кресле у окна, в утреннем шелковом халате, с книгой на коленях. Она была бледна - еще бледнее обычного, - под глазами залегли синеватые тени. Елизавета Алексеевна плохо спала последнее время, и Анастасия знала почему. Слухи о предстоящей помолвке великого князя Николая Павловича с прусской принцессой Шарлоттой волновали весь двор, но императрицу особенно: она сама была немецкой принцессой, и приезд молодой соотечественницы будил в ней смутные, невеселые воспоминания о собственной юности - о том, как ее, пятнадцатилетнюю, привезли в чужую страну и обвенчали с человеком, который ее не любил.

- Ваше величество, - Анастасия сделала реверанс, - вы позволите помочь?

- Да, Шаховская, подойдите.

Анастасия помогла ей встать, подала халат, затем - дневное платье из темно-зеленого бархата, строгое и величественное. Императрица была невысокой, хрупкой, и в ее движениях чувствовалась усталость, которую не могли скрыть ни безупречные манеры, ни дорогие ткани.

- Что вы читали вчера вечером? - спросила Анастасия, затягивая шнуровку.

- Письма, - ответила императрица. - Княгиня Горчакова прислала из имения. Она пишет, что ландыши расцвели.

- Это радостные новости, ваше величество.

- Радостные, - согласилась императрица. - Я скучаю по ней. Она была добра ко мне.

Анастасия не ответила. Она знала княгиню Горчакову - ту самую англичанку, которую ее тетка, графиня Шувалова, приняла в Лондоне. Их история была известна при дворе: фиктивный брак, скандал, любовь. Анастасия не осуждала - она слишком хорошо знала, что такое жить по чужим правилам.

Через час императрица была одета и готова к утреннему приему. Анастасия взяла коробку с письмами - часть из них уже была прочитана, часть ждала ответа. Она перебирала их, раскладывая по стопкам: официальные, личные, от родственников.

- Шаховская, - сказала императрица, садясь за туалетный столик. - Почитайте мне письмо княгини Горчаковой. То, где она пишет о ландышах.