— Ну же, Илья, — раздался голос директрисы. — Покажи, на что способен. Я ведь не зря выбрала тебя.

Куда? Зачем? И главное, за что⁈

И тут же её кулак просвистел перед моим лицом. Я вновь отклонился и отступил. А противница продолжала лупить по мне руками (только ими, так как ноги не задирала, видимо, не желала казаться распутницей, хотя вряд ли бы кто-то посмел так про неё даже подумать) и наступала.

— Илья, вспомни, чему я тебя учил! — донёсся со стороны крик дядюшки Хао.

Ага, вот очень к месту твои вопли.

И всё же в голове сами собой всплыли его тренировки.

Я ушёл от очередного удара и поднырнул под вторую руку. Оказавшись справа от противницы, превратил свои кулаки в зелёные молоты, сотканные из покрова и одновременно с этим послал в Савельеву потоки ветра. Она на мгновение отвлеклась, прикрывшись рукой, но мне этого времени вполне хватило, чтобы врезать ей по плечу и бедру. Женщина ахнула. Конечно же, бить её по лицу или наносить какие-то серьёзные травмы я не собирался, всего лишь отбить мышцы и замедлить её.

Савельева отмахнулась, чуть не задев меня по макушке. Я отпрыгнул, но тут же снова подскочил к ней со всей скоростью, на которую мог рассчитывать и ударил сразу с двух рук, попав…

Твою ж мать…

Директриса издала непонятный звук и отступила. Её обширная грудь всё ещё тряслась от моего, скажем так, прикосновения.

— Ого, — выдохнул неподалёку наш физрук.

Меня невольно отвлёк его смешок. Всего лишь на долю секунды, однако Савельева успела просто отмахнуться от меня.

В тот же миг невидимая сила подбросила меня на несколько метров над полом и отшвырнула к противоположной стене, вбив в неё. А через мгновение я рухнул вниз, и если б не покров, то не обошлось бы без поломанных костей.

— Илья, — директриса неспешно шла ко мне с видом победителя, при этом азартно покачивая бёдрами. — Признаю, ты меня удивил, — и хоть она не спешила, но каким-то невероятным образом оказалась возле меня всего за секунду. Приподняв меня за подбородок, посмотрела в глаза. На её лице играла улыбка. — Но не стоит меня недооценивать и прилюдно домогаться, — томно прошептала женщина. — И да, это тебе за те грубости, которыми ты меня поливал. Пожалуйста, больше так не делай.

После чего отпустила и отстранилась.

Ко мне сразу же подбежали Сопин и Степанов, помогая встать на ноги. Да, признаю, в тот момент у меня болело всё тело. Давненько меня никто так не оприходовал. Казалось, что даже ментальное давление Тарникова было не столь внушительным, как то, что только что продемонстрировала моя директриса. И всё же в каком-то роде я был доволен. Да, проиграл, но в то же время не показал себя трусом. Побои заживут, а гордость и уважение останутся.