Впрочем, в положении «охотника, поймавшего медведя» оказались и сами немцы. Потому что и они не смогли снять с фронта ни одного батальона. Никуда. Даже на начавшееся в конце октября наступление на Москву. Георгий Константинович не сомневался в том, что его продолжали держать здесь, на Ленинградском фронте, во многом именно из-за того, что знали – ни одного батальона под Москву он отсюда так и не отпустит…

Выскочившие из леса лыжники остановились метрах в двадцати от обочины, на которой стояли генеральская «эмка» и сопровождение – два бронеавтомобиля БА-10М и два БА-20 и два грузовика с автоматчиками. Навстречу им прямо через сугробы, высоко задирая ноги, полез порученец. От десятка лыжников отделился один и лихо подкатил к порученцу. Переговорив с ним, он кивнул и, легко, даже несколько рисуясь, оттолкнувшись палками, покатил к генералу.

– Товарищ генерал армии, командир головного разведывательного дозора отдельной Лугской войсковой группы сержант Пищенко.

Жуков окинул его цепким взглядом и… протянул руку.

– Все вырвались? Где командир?

– Не все, товарищ генерал, – вздохнул сержант, – майор Белоголовцев со своими там остались. Немчуру держать. Иначе не оторваться было. И так-то еле ушли. Немцы столько сил вокруг стянули… Но, – тут сержант сверкнул белозубой улыбкой, – командир обещал их потом вытащить.

– Из Луги?

– Из плена, – несколько снисходительно пояснил сержант. – Ну, кто живой останется… А сам командир – спит. Не будите его, пожалуйста, товарищ генерал.

– Как спит? – возмутился выбравшийся из сугроба и подбежавший порученец. – Да вы что себе… – и осекся. Потому что неожиданно уперся взглядом в дула автоматов разведчиков, удивительно синхронно развернувшиеся в его сторону. И в их глаза, смотревшие на порученца едва ли не более грозно, чем оружие.

– Не надо его будить, товарищ генерал, – негромко повторил сержант, почему-то смотря при этом на порученца. – Командир всю ночь с ранеными возился. С тяжелыми. Почти три сотни за собой вытащили. И всех довезли. Благодаря командиру. Отдохнуть ему надо трохи…

О том, что этот загадочный капитан Куницын имеет какое-то отношение и к медицине тоже, Георгию Константиновичу было известно от главного хирурга Красной армии Николая Ниловича Бурденко, который прилетел в Ленинград еще третьего дня и все это время ожидал выхода подразделений Лугской войсковой группы, аж подпрыгивая от нетерпения. Чем так привлекал его этот капитан, Командующий Ленинградским фронтом точно не знал, но, похоже, надежды у Николая Ниловича на встречу были очень серьезные.