Через пять минут старший лейтенант Коломиец уже расположился на лежанке, а его гудящие ноги ловко разминал рядовой Кумыкин, которого он пару недель назад негласно опрашивал. Ничего особо интересного тогда Кумыкин ему не рассказал, но его уважение к своему комбату сквозило в каждом слове. И сейчас, похоже, Коломиец имел возможность воочию наблюдать за одним из тех кирпичиков, на которых было выстроено это уважение. Кто же ты такой, капитан Куницын?..
5
Курт выбрался из автомобиля и, махнув рукой выскочившему его встречать лейтенанту, коротко поинтересовался:
– Генерал у себя?
– Так точно, – мгновенно отозвался лейтенант, а затем, заметив, что Курт решительно взбежал по ступенькам крыльца, нетвердо продолжил: – Но, господин гауптман, мне приказано…
Курт раздраженно махнул рукой и, резким движением отворив дверь, шагнул в полутемные сени. Дверь, ведущая из сеней в теплую избу, была открыта, и из нее доносился напряженный голос, докладывающий:
– …захватили батарею пятнадцатисантиметровых гаубиц.
– То есть они стреляли из наших же орудий?!
– Так точно, герр генерал!
– Шайзе!
Курт скрипнул зубами и шагнул к распахнутой двери.
– Разрешите, господин генера… генералы?!
Дядя Гейнц сидел сбоку стола, откинувшись на спинку и лениво разглядывая докладчика, а сидевший за столом прямо напротив входа сухопарый человек в мундире со знаками различия генерала пехоты, наоборот, подался всем корпусом вперед, теребя пальцами стоячий воротник, как будто ему не хватало воздуха. С другой стороны от стола сидел еще один генерал, чье душевное состояние можно было бы охарактеризовать как нечто среднее между тем, в котором пребывали дядя Гейнц и генерал пехоты. Но на появление Курта он отреагировал первым.
– Кто вы такой и что вам здесь нужно?
– Представитель ОКХ гауптман фон Зееншанце, – коротко представился Курт, четко отдав честь и брякнув об пол каблуками щегольских сапог.
– Добрый день, Курт, – небрежно поприветствовал его дядя Гейнц, – снова выбрался к нам из своего спокойного и уютного Вюнсдорфа?
– Так точно, герр генерал, – коротко отозвался Курт. Это дяде Гейнцу не возбраняется в такой ситуации продемонстрировать пренебрежение уставной формой отношений и родственные связи, ему же подобает, наоборот, быть подчеркнуто уставным.
– Отлично. Если желаешь – можешь поприсутствовать. Тем более, что мне будет интересно твое мнение. Должен тебе сообщить, что у этого твоего русского, за которым ты гонялся некоторое время тому назад, появились отличные ученики.
– Я в курсе, герр генерал, и с удовольствием выслушаю свежую информацию. Разрешите присесть?