— Вот, здесь и нашел свой последний приют мой герой!
— Погоди-ка, твой герой, что пустил кетчуп по вене и от этого скопытился? Да-а-а, такой метод самовыпила еще придумать нужно! Твой герой точно был необычным парнем. — озадаченно произнес я.
— Он решил защитить своим телом народ этого края и принял весь удар отравы на себя! Он сломал адскую машину, штампующую шприцы с томатной гадостью своим пылающим орудием возмездия, а весь оставшийся запас вколол в себя.
Молодец какой, прям олицетворение старой шутки: чем больше выпьет комсомолец — тем меньше выпьет хулиган!
— Гм, судя по горе шприцов — он явно не один день потратил на эту процедуру. — сказал я, продолжая разглядывать внутреннее убранство «Будки Упорения». Название-то какое поэтичное…Будка упорения — вкуси кетчупа забвения!
— Он уничтожал запасы зелья три месяца и три дня, а как оно кончилось — решил отметить это дело в компании бывших наркоманов, по чистой случайности оказавшихся поблизости. Предложенный ими самогон оказался паленым и герой ослеп. Наркоманы воспользовались беспомощностью и бессовестно надругались над его тылом сто сорок четыре раза подряд. На сто седьмом сердце героя не выдержало и он умер от позора, — продекламировала членотень, трагически склонив свою голову.
— Да уж, суровая история. И чему она нас учит? — сказал я.
— Наркоманам нельзя доверять, они все — пидорасы и некрофилы! — авторитетно заявил Зевс.
— Наркоманы конечно мудаки, но настоящие гондоны — это кладмэны, — внезапно разозлилась Клёпа.
— Они в моей новостройке, на черной лестнице все стены своими нычками с говном попортили! Как ни спускаешься — всё блять в дырах, всё расколупано, пидоры, сука! Еще и насрали на седьмом этаже! Поймала бы этих ублюдков и заставила живьем сожрать это дерьмо! Мрази ебаные!
— Тихо, тихо! Какая еще новостройка? У тебя опять крыша ехать начала? — озабоченно спросил я, подойдя к девушке и погладив ее по голове.
— Да это из прошлого. На Кошачьем Еблище суровая жизнь была… — печально вздохнула Клёпа и опустила свою голову мне на плечо.
Глава 9 Аборигены Сонного Леса
Сарай с останками героического Хуя, по предложению Тени, мы решили предать огню — дескать таким макаром его сверхъестественная сущность сможет безболезненно рассосаться, душа уйти на покой, а место великого позора очистится. Ну, мне не жалко — всегда любил запалить костёр помощнее. Тут сама собой напрашивается [ОИ] но у меня прямо разбегаются глаза: слишком много костров было в моей жизни! Труп кота друга детства, отправленный в Вальгаллу путём сожжения в кастрюле с бензином… Горящий забор у соседей по даче, потом эту самую дачу спаливший… Костёр из мебели, дверных косяков и паркета, устроенный в здании заброшенной психушки… Хотя, вы знаете, есть один, выделяющийся больше всего: