Итак, Гришка с отцом ехали на ярмарку в обозе — на знаменитую Георгиевскую. Они там хорошо расторговались, продав ремесленные товары станичных мастеров да частично трофеи, добытые в стычках с горцами. Их с отцом направили от станицы одних, приготовив большие списки: чего, кому привезти. Заказ должен был занять две подводы на обратном пути.

И случилось так, что, когда они возвращались, у одной из телег треснула ось. Надо было бате просить обозников, чтобы дождались да помогли, но упрямый казачина сказал:

— Бывайте, братцы, отправляйтесь, а нас не ждите. Управимся сами и догоним вас.

И стали Гриша с отцом чинить подводу, снимая колеса, надеясь без хлопот нагнать медленно ползущий обоз. Но быстро решить проблему с транспортом не получилось. И, замешкавшись, не заметили, как к ним подъехала пролетка с какими-то деловыми. Те, без лишних разговоров, определив в отце главную угрозу и старшего, а также срисовав богатую поклажу, выстрелили в него из какого-то большущего пистолета. Батя погиб на месте, даже ничего не успев понять.

А Гришка, пока деловой перезаряжался, перекатом ушел в овраг, находившийся неподалеку. Видя, что подросток тикает, второй бандит стрельнул из ружья, да промахнулся. А потом плюнули — не захотели, наверное, по кустам шариться и тратить на малого заряды и время. Мало ли кто еще проезжал бы мимо да заметил разбой. В итоге забрали себе батину лошадку, все самое ценное из телеги — и укатили прочь.

Похоронил Григорий отца своего, Матвея, прямо там, близ торгового тракта. Нашел местечко, где земля помягче, да руками до самой ночи рыл могилку, проклиная все на свете — и ярмарку, и обозников. Потом собирал камни, укладывал на землю, вязал из подобранных веток крест.

Делать было нечего — остался он, считай, один в чистом поле, за многие версты до родной станицы Волынской. И пошел он в надежде нагнать обоз. Да не свезло мальчишке по дороге. Мимо скакал важный господин с тремя подручными. А Гришка от усталости да голоду сразу их и не приметил. Тот хотел огреть мальца хлыстом по хребтине. А казачок, хоть и чахлый на вид, но жилистый, перехватил хлыст да со всей дури дернул за него. Не удержался дворянчик в седле — и хорошо так шандарахнулся на землю.

Подручные его заломили руки парню, связали и, перекинув через седло, довезли мальца до усадьбы Жирновского. Этот барин к казачеству не имел никакого отношения, но была у него в тех живописных краях летняя усадьба. С высоким забором и вооруженными холопами — считай, собственная маленькая крепость. Там вот барин и велел затащить Гришку в хлев и всыпать ему двадцать плетей, чтоб впредь не борзел казачонок.