— Что-то еще, Гриша?
— Да вот, тут подумал. Я в Ставрополе соус один интересный пробовал. Называется ткемали, его грузины делают из алычи. А у нас похожий казачки делают из арчеды. Ее в достатке там же растет, и мы можем ее для этого дела пользовать. Предлагаю в этом году на пробу изготовить, а если людям понравиться, то следующим летом уже серьезнее подойдем к делу. Но на пробу арчеды той соберите, не забудьте, а как сладите, то я сам в изготовлении пробы участие приму. Надо ведь придумать, чтобы соус этот был для приезжающих в Пятигорск на воды интересен. Местным то жителям зачем его покупать, они и сами делают будь здоров.
Татьяна Дмитриевна улыбнулась и как раз в этот момент дверь скрипнула, и в комнату заглянула Настя. В руках у нее была корзинка, волосы прибраны, лицо немного усталое.
— Не помешаю? — спросила она.
— Заходи, дочка, — сказала мать. — Мы уж все обсудили, да и тебя эти разговоры тоже коснутся. Трудиться-то, похоже, всей нашей семье предстоит, — улыбнулась она.
— Это про пастилу? — оживилась Настя.
— И про нее, — ответила женщина.
Татьяна Дмитриевна уже хотела что-то рассказать дочери, но в сенях загрохотало, и в комнату влетел Ванька — взъерошенный, красный, с круглыми глазами.
— Мамка! — выпалил он. — Григорий тут?
Я поднял голову.
— Тут. А ты чего носишься, как угорелый, пчела, что ли, ужалила?
— Там… там к атаману посыльный приехал! — Ваня задыхался, слова слипались. — Из Пятигорска. Мы с Лешкой как раз возле правления были, дык писарь меня поймал за рукав и поручение дал! — Иван от важности аж нос задрал.
— Какое еще поручение-то? — спросила его мать.
— Велел Прохорова разыскать, ну и сообщить, чтобы немедля прибыл к Гавриле Трофимовичу.
— Опять двадцать пять, — только и сказал я.
Конец ознакомительного фрагмента