смысла, чем положено обычному куску металла. И тут же на поверхности стола, прямо под салфеткой, проступил тонкий узор — снова спираль. Будто жетон отпечатался на дереве. Лера резко убрала салфетку, надеясь, что Алина не заметит. Но узор не исчез. Он был едва виден, как старая резьба, которую годами затирала тряпка. — Слушай, а этот стол у тебя давно? — спросила Лера, стараясь, чтобы вопрос звучал как обычный интерес, а не как попытка выяснить, не живёт ли кофейня своей тайной жизнью. — Да лет десять, наверное, — махнула рукой Алина. — Его ещё дед моего мужа делал. Говорил, что дерево помнит всё, что на нём писали и проливали. Мы тогда посмеялись… А теперь, знаешь, иногда кажется, что он и правда что‑то шепчет. Лера замерла. — Шепчет? — Ну, не буквально. Просто… бывает, сидишь тут вечером, когда уже никого нет, и кажется, что в трещинах звучит чей‑то голос. Глупости, конечно. «Конечно», — повторила Лера про себя, но в горле пересохло. В этот момент в кофейню вошла женщина, которую Лера сразу отметила как «не из этого места». На ней был строгий костюм, но взгляд был таким, будто она сканировала помещение, а не искала, где присесть. Она остановилась у стойки, быстро оглядела зал, и её глаза на мгновение задержались на Лере. Потом женщина достала телефон, что‑то напечатала и вышла, не заказав ничего. — Странная, — тихо сказала Алина, проследив за её уходом. — Она тут уже третий день появляется. Стоит, смотрит и уходит. У Леры внутри всё сжалось. Ей вдруг стало ясно: она не единственная, кто видит лишнее. Просто кто‑то делает это по делу. Когда встреча закончилась, Лера собрала вещи, стараясь не смотреть на узоры на столе и на чашку, которая всё ещё казалась ей живой. — Спасибо, ты как всегда выручаешь, — сказала Алина, обнимая её на прощание. — Давай на следующей неделе придумаем что‑то про «кофе и сны». «Только не мои», — подумала Лера, выходя на улицу. Ветер тут же швырнул ей в лицо горсть мелкого дождя. Она подняла воротник и пошла прочь, стараясь держаться людных улиц, где меньше шансов увидеть что‑то, чего видеть не хочется. Но город не собирался её щадить. На автобусной остановке, прямо на стекле павильона, Лера заметила надпись, сделанную будто изнутри: «Не верь тому, что выглядит нормальным». Она остановилась, вглядываясь в буквы. Они не были нарисованы маркером. Они словно проросли сквозь стекло, как иней. А рядом, на афише, где раньше была реклама выставки, теперь чёрными буквами было выведено: «Память не продаётся. Не покупайте билеты в прошлое».